Дистанционный круглый стол «РЕАНИМАЦИЯ РЕДАКТУРЫ»

Разговор о качестве литературных текстов невозможен без разговора об укреплении института редактуры этих текстов. А в нашем случае нынешнего состояния российского литературного пост-советского периода впору говорить не об укреплении, а о реанимации института редактуры. В условиях отсутствия единого информационного литпространства, фактически поделенного на региональные литературные «лоскуты», конечно, говорить придётся именно о состоянии и статусе редактора и редактуры применительно к каждому конкретному региону. Но, быть может, такой разговор в формате «сверки часов», имеет и свои преимущества. Сегодня практически в каждом регионе институт редактуры начинает прорастать, образно говоря, от корней, поскольку от прежней советской «кроны» мало что осталось. Это, конечно, не есть хорошо. Но если взглянуть на ситуацию по принципу стакана, который всё-таки не наполовину пуст, а наполовину полон, разговор может получиться многовекторным, ибо опыт каждого региона по-своему уникален и учиться при желании можно и нужно взаимно. Я благодарна всем тем писателям и редакторам (а в подавляющем большинстве они пребывают именно в двух ипостасях – и как писатели, и как редактора), что согласились принять участие в этом круглом столе, чтобы поделиться своим опытом, как позитивным, так и печальным, чтобы озвучить актуальные в формате вопросы. Остаётся добавить, что предлагаемый Вашему вниманию дистанционный Круглый стол есть лишь начало большого – непростого, но очень насущного! – профессионального разговора, без которого серьёзно говорить о литературе, как продолжательнице великих классических традиций, а не чисто досуговом занятии, не представляется возможным. Это стартовый разговор с продолжением. И я буду рада, если коллеги России захотят присоединиться к этому разговору и высказать своё мнение.

Диана Кан
---------------------------------------------------------------------
Николай Алешков, поэт, член Союза писателей СССР, СРП, лауреат всероссийских премий, главный редактор журнала «Аргамак-Татарстан». ТАТАРСТАН, НАБЕРЕЖНЫЕ ЧЕЛНЫ:
Разговор о редактуре назрел и даже перезрел. И хотя графомания на меня, как поэта, действует хуже зубной боли, мне, как редактору от неё зачастую никуда не деться, т.к. поток материалов в журнал велик. Порой очень трудно оставаться вежливым, общаясь с графоманами. Мой казанский друг Разиль Валеев недавно рассказал случай. Пришёл у нему как-то один такой "гений" - из умеющих глаза в глаза заискивать, а за глаза - клеветать и строчить жалобы по инстанциям. Пришёл и чуть ли не со слезой, этак по-свойски говорит: "Дорогой, я ведь к тебе по большой нужде..." Мой друг среагировал молниеносно. Взял просителя за руку и отвёл его... в туалет. Но, если - шутки в сторону! - то главная беда в том, что профессиональные понятия о редактуре и корректуре на всём постсоветском пространстве практически сведены на нет. Издательское дело из государственного превратилось в частное. А частник экономит именно на редакторской работе! Отсюда - безграмотные книги и дурновкусие. Отсюда - перекос от художественных ценностей к тому, что ниже пояса и склонно к "такой твоей матери..." Выход мне представляется только один. Необходимо вернуть к жизни государственные (бюджетные) издательства, которые могли бы отвечать за то, что мы называем литературой. А частники пусть продолжают думать о прибыли, до литературы им, за редчайшим исключением, нет никакого дела. Быть может, при достойной конкуренции и они вынуждены будут задуматься и о качестве текста? Кто знает… Беда ещё и в том, что наши власти говорят одно, думают другое, а делают третье. Мне, например, надоели телемонологи из самых высокопоставленных уст о патриотизме. Я им не верю, потому что современная художественная литература, продолжающая
вопреки обстоятельствам традиции русской (шире - отечественной) классики - увы, в загоне! У нас на виду и на слуху вечно проигрывающие миллиардеры-футболисты, а не нищенствующие поэты, творящие литературу, даже будучи самыми социально незащищёнными гражданами страны. И это очевидно как дважды два!

Евгений Семичев, поэт, лауреат Всероссийских и международных литературных премий, секретарь Союза писателей России. (САМАРА).
Перед тем, как сказать «слово о редактуре», озвучу цитату из недавнего выступления китайского писателя господина Вана: «Мы – счастливые писатели. О нас хорошо заботится государство. Члены ассоциации китайских литераторов делятся на три разряда. Писатели первого, самого высшего разряда, имеющие несколько книг и всекитайскую популярность, получают ежемесячно зарплату профессора университета (это, примерно, 8-9 тысяч юаней, или 80-90 тыс. российских рублей – прим.Д.К.). Писатели второго разряда, имеющие популярность в провинциях, ежемесячно получают зарплату доцента (6-7 тыс. юаней). И писатели третьего разряда - начинающие молодые авторы – зарплату преподавателя вуза (5 тыс. юаней, в переводе на реалии современной России, примерно 50 тыс. рублей). Кроме того, помогают правительства провинций. Это квартиры, машины и т.д. Помогают и администрации городов. Это дачи, творческие командировки. Мы живём творчеством, не думая о куске хлеба. Мы действительно счастливые писатели Китая». Цитата закончена. Мне могут возразить, мол, это Китай – великая империя и огромная страна. Но вот если взять маленькую Финляндию, то мы увидим, что даже имеющему единственную изданную книгу писателю государство пожизненно выплачивает стипендию. Понятно, конечно, что книга должна быть книгой не только в полиграфическом, но и в художественном литературном отношении. Ну а теперь от счастливых своих и социально защищённых государством китайских и финских коллег вернусь к российским – книгоиздательским и редакторским (а они в идеале должны быть неразделимы) - реалиям. Редакторская система в советское время была фактически глубоко эшелонированной обороной против графомании в издательском деле. Автор книги и его книга вовсе не оставался один на один с редактором, чтобы, видимо, исключить творческий произвол со стороны последнего. До моменты своего выхода в свет каждая книга проходила многоступенчатую редактуру – существовала редактура литературная, был редактор художественный, редактор технический… Если главный редактор государственного издательства был поэт по жанровой принадлежности, то замом обычно назначался прозаик. То есть существовал чёткий жанровый баланс в руководстве издательством. Хотя все мои книги вышли уже после развала советского книгоиздательства, я, как автор, в Самаре ещё немного застал советскую издательскую систему, в лихие-девяностые работающую на мощной силе советской инерции. Ну а потом в Самаре благополучно почило в бозе Куйбышевское книжное издательство, и ныне авторы отданы на откуп издателям-частникам. То есть, чтобы издать книгу, ты должен найти спонсора. Про авторский гонорар даже речи не идёт. Советская система книгоиздания и в частности институт редакторства не были каким-то ноу-хау, а лишь позитивным опытом монархической России в этом плане. И я думаю, что это наиболее оптимальная система, когда издательства служили фильтрами литературных текстов. И оптимальнее всего возрождать именно такую систему. Сейчас, когда главным «редактором» стали деньги, то естественно катастрофически упал и уровень издаваемой литературы – и не только в профессиональном смысле, но и в интеллектуальном, художественном, не говоря уж про нравственность. Издаваемость автора зависит от кошелька автора, так не должно быть. Раньше прежде чем быть изданной и стать книгой, рукопись проходила множество фильтров – обсуждение на литературных секциях и семинарах, работа автора уже непосредственно с литературным редактором, а сейчас большинство книг – скороспелки. Вспоминается анекдот. Два писателя встретились, интересуются друг у друга, как дела. Один говорит: «Да вот роман написал за 3 месяца, уже три года не могу пристроить в издательство». Второй отвечает: «А я писал роман 3 года, через три месяца у меня книга выходит». Но этот анекдот, который, конечно, говорит об ответственности авторской творческой работы, был актуален во времена государственного книгоиздания. А сейчас если автор имеет деньги на издание книги, она будет издана, даже если уровень её ниже низкого, и не за три месяца, а буквально за три недели.

Анатолий Аврутин, поэт, главный редактор журнала «Новая Немига литературная», лауреат международных литературных премий. (БЕЛАРУСЬ, МИНСК).
Несмотря на всё добрососедство, сегодня Беларусь и Россия -- разные государства. И очень многие социально-общественные процессы, при их несомненном сходстве, все же развиваются по-разному. В Беларуси нет олигархов, в частной собственности которых оказались бы практически все богатства страны. У нас социально-ориентированное государство, где, несмотря на все трудности, не стали отмахиваться от многих достижений советской поры. Скажем, представители белорусского книгоиздания традиционно занимали и продолжают до сих пор занимать самые престижные места на международных книжных выставках-ярмарках. Понимаю -- моментально найдутся скептики, которые начнут говорить, что представленные на выставках роскошные фолианты выпущены за счет государства, а точнее -- налогоплательщика и сам факт их выхода в свет порой имеет некоторый показушный оттенок… А вот, мол, рядовому писателю издаться в государственном издательстве почти невозможно…
Но давайте разберемся… Действительно, в советские времена только одно минское издательство «Мастацкая літаратура» («Художественная литература») выпускало добрых две с половиной сотни оригинальных книг в год, выплачивая при этом автору такой гонорар, что он достаточно безбедно мог на него кормить семью не меньше года… Сегодня ситуации, разумеется, иная. Но в отличие от России, ни одно из крупнейших госиздательств в Беларуси приватизировано не было и уровнем выпускаемой продукции продолжает демонстрировать частнику, какой должна быть настоящая книга. Чтобы не быть голословным, сошлюсь на весьма свежий собственный пример. Незадолго до Нового года мне сообщили, что рукопись моей книги избранного утверждена Министерством информации для выпуска в 2016 году в серии книг, издающихся для библиотек страны. Это означает, что все расходы по выпуску сборника берет на себя государство, а тираж будет достаточно массовым. В моем случае --2100 экземпляров. Издавать «Просветление» -- именно так я решил назвать книгу, было поручено издательству «Народная асвета» («Народное просвещение»), одному из старейших издательств страны. Не буду скрывать -- получил истинное наслаждение от встреч и общения и с директором издательства В.В.Калистратовой, и с главным редактором Е.В.Литвинович, и, в особенности, с редактором книги Е.М.Парахневич, которая сама оказалась дочерью известного белорусского писателя Михася Парахневича, с которым мне некогда доводилось встречаться… Имел возможность наблюдать, как вдумчиво вчитывалась Елена Михайловна в каждое стихотворение, какие чувства испытывала сама. Даже не пыталась что-то снимать или править. Зато отыскала несколько стихотворений, которые по авторскому недосмотру оказались в рукописи дважды… А с какой любовью и тщательностью отнеслись к своему делу представители других редакций! Прекрасно сработали и корректоры, и оформители! Всего за неполных два месяца изрядный том, в котором почти пятьсот страниц, вышел в свет… Когда я отослал экземпляр книги в Воронеж известному критику Вячеславу Лютому, с чьим предисловием вышло «Просветление», он написал, что о таком издании можно мечтать любому русскому поэту… Разумеется, в такую серию может попасть далеко не каждый обладатель членского билета Союза писателей Беларуси. Но ведь, положа руку на сердце, не каждый и заслуживает того, чтобы именно его произведения широко пропагандировались…

Светлана Замлелова, член Союза писателей России, прозаик, публицист, главный редактор сетевого литературного журнала КАМЕРТОН, шеф-редактор литературно-исторического журнала ВЕЛИКОРОСС. (МОСКВА).
В любой ситуации для того чтобы понять, как быть и что делать дальше, нужно трезво и верно представлять себе эту ситуацию. Что касается современной русской литературы, главной её бедой является раскол, разделение на медийную или доступную читателю и резервационную. Беда в том, что лучшими писателями называют сегодня людей чуждых литературе. То, что мы называем «региональными лоскутами», доступно очень узкому кругу читателей. Достаточно зайти в любой книжный магазин, чтобы увидеть и понять, кого знает сегодня читающая Россия. И связано это не с отсутствием единого литпространства. Стоит признать, что наше время обладает своими особенностями, и литература здесь не исключение. Для книгоиздателя писателей заменили проекты, а стало быть, литературу – лжелитература. Сегодня модный, медийный автор – это симулякр, имитация самого себя. Это тиражи, премии и некая роль: утончённый интеллектуал, брутальный пацан, воцерковлённый христианин и пр. И читателю предлагают не произведение, а образ. Можно много говорить о том, почему это именно так, а не иначе. Но от этого ничего не изменится. Когда писатели, преимущественно из литературной резервации, говорят о государственной поддержке, они, как представляется, не вполне понимают, как это может осуществиться на практике. Какова должна быть эта поддержка: а) персональная; б) коллективная, то есть через союзы; в) какая-то ещё. Но если речь идёт о персональной поддержке, то несложно себе представить, какая начнётся склока. И потом, кто будет определять адресатов помощи? А главное, нет никаких сомнений, что в первые ряды очереди на вспоможение попадут всё те же ловкие ребята из медийных, всё тот же список фамилий, которые каждый раз приводят в пример ленивые критики, зазвучит и в этот раз. Что касается творческих союзов, то ни для кого не секрет, что их количество увеличилось за последнее время, а число принятых членов и вовсе выросло в разы. Более того, новоиспечённые члены организаций не всегда оказываются хорошими литераторами. И как быть в этом случае? Каким союзам предложить помощь и как её делить? Да и стоит, наконец, признать, что современное российское государство не нуждается в писателях так, как нуждалось советское. А если бы эта нужда и возникла, то никак не ради защиты интересов трудящихся – это тоже необходимо признать. И если представить, что наше сегодняшнее государство возьмёт на содержание неких писателей, то нетрудно и вообразить, что оно потребует взамен. Поэтому в том, что государство дистанцировалось от литературы, определённо есть и положительный момент. По крайней мере, от редакторов независимых изданий никто не потребует публиковать так называемых «известных писателей», отличающихся, как правило, косноязычием и невежеством. Конечно, задача любого редактора – работа с авторским текстом. Сверхзадача – выявление талантливого и яркого среди огромного количества написанного. Но с учётом исторического контекста у редактора появилась и мегазадача: отсекать медийную или премиальную литературу, разъяснять, по возможности, читателю, почему не нужно особенно доверять книгам, получающим премии. Почему, например, стена не может катиться, а пот быть бесчисленным, и почему из выхлопной трубы не может валить пар (все эти перлы встречаются в премированных книгах) и т.д. Редактора крупных издательств, публикующих эти, с позволения сказать, оригинальности, отчего-то не утруждают себя работой с текстами. И тут одно из двух: либо приходится всё переписывать заново, либо для литпроектов красота и правильность речи не имеет никакого значения. Что ж, предоставим мертвецам хоронить своих мертвецов. А литературной резервации, в которой, волею судеб, оказались и участники Круглого стола, следует постараться сохранить и преумножить русскую литературу. А главное – не пройти мимо талантливого.

Диана Кан, член Союза писателей России, поэт, публицист, лауреат всероссийских и международных литературных премий, член редколлегий многих литературных журналов России, руководитель Оренбургского областного литобъединения им.С.Т.Аксакова Дома литераторов им.С.Т.Аксакова. (ОРЕНБУРГ):

Исходя из своего опыта работы с авторами и их текстами самого разного уровня, я вывела для себя правило говорить с каждым на ему понятном языке. Ибо то, что поймёт с полуслова-полувзгляда опытный автор, автору начинающему надо порой объяснять почти на пальцах. То есть высказывание Зинаиды Гиппиус: «Если надо объяснять, то – не надо объяснять» надо применять к авторам дифференцированно. Помнится, пришлось мне редактировать рукопись поэтессы, которую я бы назвала «идейной дачницей». Она писала стихи всю жизнь в стол, и вот как-то, видимо, созрела до мысли, что без творческого общения далее ей нельзя. И вот я долго не могла отучить эту поэтессу (весьма, кстати, лирическую) от столь частого у авторов многословия, когда автор хочет сразу весь свой «талант» и весь свой «ум» вложить в одно стихотворение, словно оно не только первое, но и последнее в его жизни. И так, и сяк билась с ней, она, надо отдать ей должное, была очень благодарна и не преклословила, понимая, видимо, сколь ей повезло, что я согласилась с ней поработать. Стихи прямо на глазах становились лучше настолько, что это была очевидно без слов. Но! Поэтесса приносила следующие новые стихи, а они так же были многословны. Это меня удручало. И мы опять мы начинали биться, чтобы текст приобрел необходимую стихам прозрачность. Пока наконец меня не осенило. Говорю ей: «Вот вы дачница! Что вы делаете с теми растениями, которые не по формату обжились на грядке и мешают тем растениям, которые вы намерены вырастить?» Она пристально посмотрела на меня: «Выкорчёвываю и выпалываю, а как же?». Я говорю: «Вот и с лишними словами надо аналогично поступать, чтобы они не мешали в данном конкретном стихотворном тексте произрастать нужным словам. НО! Важно, конечно, отличать полезные слова-растения от сорняков. И ещё надо понимать, что порой то, что автор принимает за сорняк, на самом деле Божий подарок, просто он неуместен на этой конкретной «грядке», в рамках этого конкретного произведения. Но будучи пересажен на отдельную грядку, может стать шедевром». Конечно же, «воспитывая» тексты, мы в идеале должны через них, посредством стихотворного практикума, воспитывать и автора, чтобы следующие его тексты уже не страдали прежними огрехами. Вот так порой забавно, через дачные ассоциации, близкие автору, можно враз объяснить – что к чему. Я ещё, помнится, подумала тогда, что если мне вдруг придётся, как редактору, работать с автором, скажем так, главой государства, то ему в такой ситуации я бы провела иную параллель. Лишние слова – это «пятая колонна», не позволяющая качественно обустроить социум в деле позитивного государственного строительства. Хотя и тут бы, конечно, я обратила внимание автора на то, что подчас то, что он может принять за «пятую колонну», на деле является гласом истины, просто желательно его использовать во благо… А вообще, если не вдаваться в литературную терминологию, потому что вряд ли автору надо знать, чем амфибрахий отличен от анапеста (это дело критиков), то все авторы делятся на тех, кто хочет воспитывать свои детища-стихи, и тех, кто считает своих «детища» идеальными. По принципу, хоть плохенький, да свой! А будучи воспитанным для выведения его в свет (ну для публикации), такой «ребёнок» словно чужой. С такими авторами лучше не терять время, как говорится, нельзя облагодетельствовать того, кто не хочет и не готов. Неслучайно дворяне отдавали своих детей в воспитание профессиональным гувернёрам, хотя могли бы воспитывать и сами, благо не ходили на службу. Но нечасто мы воспитываем своих детей хорошо, куда как лучше мы воспитываем чужих детей, ибо своих склонны жалеть. А как говорят англичане: «Пожалеть розгу – испортить ребёнка». Ну насчёт розог, это я, конечно, хватила, но надо понимать, что постижение любого профмстерства – дело непростое для того, кто хочет постичь его. Если хочешь танцевать настоящий балет, а не пробавляться дешёвым билли-дансом, надо быть готовым к кровавым мозолям, растянутым лодыжкам, неизбежным падениям, иного пути нет. Професионализм редактора – сминимизировать все эти «издержки» для автора, но тем не менее побудить автора постичь тайны мастерства – просто сделать этой меньшей, что говорится, кровью.

Елизавета Мартынова (Данилова), член Союза писателей России, лауреат всероссийских литературных премий, главный редактор журнала «Волга – ХХI век». (САРАТОВ).
Редактировать тексты я начала очень давно, сразу после окончания университета, не по работе (я тогда преподавала русский язык в вузе), а что называтся, по призванию. Писатели наши саратовские, руководители литературных студий и их участники, быстро сообразили, что могут рассчитывать на устный отклик или письменную рецензию, на мои правки и подсказки — и стали мне приносить свои рукописи. А я всё удивлялась: а почему в издательстве-то книгу не могут отредактировать как следует? Потом узнала, что издательства у нас в Саратове все частные (плати деньги — и будет тебе книга «по средствам», в авторской редакции, со всеми недоработками), что если где-то ещё и остались штатные корректоры, то редакторы все, как правило, берутся «со стороны», и то, если писатель считает, что редактура ему нужна. Большинство же пишущих и издающих книги даже и не подозревает, как важны взгляд со стороны и литературное редактирование. Меня всегда возмущало, что основную массу ХОРОШО ИЗДАННЫХ (в смысле оформления) в этих самых частных издательствах книг невозможно читать. В этом потоке отыскать действительно художественную книгу просто нереально. А ведь лучшие, действительно талантливые писатели Саратова тоже вынуждены издавать свои произведения за свой счёт, хорошо, если спонсора найдут (кстати, спонсорам тоже всё равно, кому выделять или, чаще не выделять средства для издания книг). Никто им, писателям, не помогает. Вот их стихи, проза, публицистика тоже пропадают в безликом потоке. Это ещё хуже, чем издание 99% графоманских томов. В общем-то именно неприятие этой ситуации и подтолкнуло меня к тому, чтобы стать редактором журнала. «Под одной крышей» можно было собрать талантливых писателей Саратова и других городов, дать им возможность публиковаться в государственном издании, которое финансируется из бюджета – и возможность гарантированно найти своего читателя.
Конечно, журнал не заменяет авторскую книгу, но всё же...
Но сразу же – с 2008 года – я столкнулась с рядом проблем.
1) Союзу писателей (местному его отделению) требовалась только публикация всех его членов, независимо от художественного уровня написанного – и независимо от того, печаталось или нет то, что они предлагали в журнал уже много-много лет назад. Соответственно, каждую публикацию любого иногороднего автора встречали в штыки и писали «об этом безобразии» отрицательные рецензии на журнал в местные газеты. У меня уже целый архив есть — и этих самых рецензий, и моих ответов на них.
2) Учредителям тоже требовалось исключительно «саратовское», потому что, мол, что журнал издаётся на средства саратовских налогоплательщиков. Ну и конечно, сплошной «позитив», никакой политики, никакой публицистики, только «любовь и природа» (цитирую одну из рекомендаций).
3) В случае отказа в публикации некоторые авторы шли жаловаться вышестоящему начальству (куда повыше) и требовать, чтобы их напечатали в приказном порядке.
А мне хотелось делать хороший журнал. Российского уровня. Не ограниченный доморощенной цензурой. Без оглядки «как бы чего не вышло». Очень много усилий пришлось приложить, чтобы три основные проблемы, о которых я только что написала, не стояли так остро.
Но вначале действительно было трудно. Особенно удручал поток графомании, идущий отовсюду: и из Союза писателей, и самотёком по электронной почте, и просто люди с улицы приходили. То есть был настрой такой: опубликоваться любым способом, а редактор, он так, «сбоку припёку», одно беспокойство от него.
Один товарищ всеми путями добивался публикации сразу сотни (!) своих стихотворений единовременно, причём все стихи свои посвящал «по нисходящей» президенту, министру, нашему губернатору, и полчаса на повышенных тонах объяснял, почему я должна это сделать. Сказала, что буду согласовывать с адресатами. Вспомнила про него, потому что это был, к сожалению, типичный случай. Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно.
Вообще, конечно, задача редактора — находить такие стихи и такую прозу, которую надо править «по минимуму». К моменту назначения меня редактором я уже несколько лет редактировала книги саратовских авторов и преподавала русский язык в вузе. И тот и другой опыт очень помог, так же, как и поездки на Форум молодых писателей России – узнавала новые имена, стала разбираться в специфике журналов. Всегда радуюсь, когда нахожу талантливого автора. Сразу погружаюсь в его мир, просто как читатель, и только немного позже начинаю смотреть критически.
Если произведение отобрано, подходит по формату и тональности, и в номер вписывается... Начинается работа с автором. Правки надо согласовывать, обговаривать предварительно. Публикация в журнале – это результат общей работы. Редактор видит со стороны то, что не видит автор, он вживается в этот текст (прозу, стихи, статью) и делает его читабельным, ясным, выстроенным, лишённым грамматических, стилистических, композиционных и прочих ошибок, и конечно, отбирает то, что соответствует направлению журнала. Постепенно научилась отказывать. Это тяжело. Как будто приговор какой-то выносишь. Но юмор помогает…
«Вы не берёте? Выбросьте тогда в мусор» – «С удовольствием».
«Вот Вы меня не печатаете... А вот со статьёй, опубликованной в прошлом номере у Вас, я категорически не согласна». – «Так её специально и печатали для того, чтобы Вы с ней не соглашались».
«Вы выбрали у меня для публикации мои самые плохие стихотворения…» – «Старалась».
Разумеется, диалог с автором нужно строить так, чтобы никого не обидеть. Ни в случае отказа, ни в случае публикации и работы с автором. Совсем по-другому стала относиться к собственным публикациям в других журналах. С пониманием того, как трудно редактору. И того, что если он выбрал тебя – то ты, безусловно, нашёл нового читателя. А ведь это самое главное. И ещё. О читателях. Недавно (26 августа 2016 года) была передача по саратовскому радио о журнале, прямой эфир, и я порадовалась, сколько было звонков — и от писателей, и от читателей, и сколько откликов потом. Ну, думаю, значит, не пропадёт мой нескорбный труд... Уже хорошо.

Борис СЕЛЕЗНЁВ, поэт, прозаик, главный редактор литературного журнала «Арина». (НИЖНИЙ НОВГОРОД).
Однажды Валентин Николаев (светлая память ему), много лет бессменный руководитель секции прозы «Воложка» Нижегородской писательской организации, рассказал мне любопытный и поучительный эпизод из своей жизни. Случилось всё это в Москве, в редакции одного толстого журнала. Естественно, еще в добрые старые «застойные» времена. Там у него готовилась к публикации повесть, и он приезжал в редакцию, чтобы в последний раз согласовать редакторскую правку. По завершении этой удачной встречи он вышел в коридор, достал вожделенную пачку «Примы»… – тут открылась дверь и выбежал редактор с толстой рукописью в руках. Николаев сразу заметил: в рукописи, что называется, живого места нет. Вся исчеркана чьей-то безжалостной рукой. При энергичном закрывании двери две-три страницы выпали и спланировали к ногам Валентина Арсеньевича. Он тут же наклонился, подобрал их и, протягивая владельцу испещренные правкой листочки, сочувственно спросил: «Что, совсем плохо дело»? На что получил совсем неожиданный ответ: «Отличная вещь!» И силуэт редактора обозначился уже в конце коридора. Николаев был до такой степени заинтригован этим обстоятельством, что не ушёл из редакции, пока не узнал, чья это была рукопись и как называлась та, по словам редактора, отличная вещь. Это оказалась знаменитая «Царь-рыба» Виктора Астафьева! То был второй нокаут, но после этого случая Николаев стал ещё строже относиться как к своим, так и к ученическим текстам. И, как видим, не зря, поскольку из «Николаевской школы», как из «Шинели» Гоголя, вышла целая плеяда молодых талантливых нижегородских прозаиков. Не буду называть их имена, так как задачи и цели у этой заметки другие. На мой взгляд, этот эпизод из редакционной жизни — весьма поучительная иллюстрация кипящей литературной деятельности того времени. Иллюстрация же сегодняшней «литературной деятельности» — чудовищный поток графомании, сквозь который редкими искрами пробиваются молодые одаренные авторы. Но ведь еще надо иметь силу, чтобы пробить сей мутный поток! Что же делать слабеньким поэтам и прозаикам, в которых тоже есть искра Божия? Сейчас все семинары платные, не подступишься. Слава Богу, пока еще существуют издания, где будут с ними бесплатно заниматься. Есть ЛИТО и секции при СП. Есть у нас Диана Кан, которая вывела не один десяток молодых талантливых стихотворцев на страницы толстых журналов…. Но это, как она сама пишет, «лоскутный» и «точечный» подход — не системно. Да что и говорить, если большинство издательств работают сейчас совсем без корректоров. Куда уж нам до «голосовой» (двойной) корректуры советского времени! Тут простая «причинно-следственная связь». Следствие — совершенно бедственное состояние как всего литпроцесса в целом, так и института редактуры в частности. Следствие — налицо. Попробуем (в тысячный раз) выявить причины?.. Их много, но одна из главнейших, на мой взгляд, затаилась в падении нашей нравственности и культуры. Не скажу – в литературе, поскольку тут сложно сделать подлог, выдать черное за белое. Были, конечно же, попытки: Иван Чонкин, например. Даже имя автора забыл. Где сейчас этот Чонкин? Налицо подлог, время показало. Другое дело — кино. Большой удар нанес советский кинематограф по нравственности, особенно молодых людей. И мы были тогда еще молодыми. Но до сих пор крутят под Новый год эту милую «баню» («С легким паром!»), после первого показа которой все молоденькие училки русского языка и литературы дружно закурили. А что такого? А то, что закурить — легко… А вот попробуйте бросить!.. По принципу: разрушить — просто, построить — сложно. Дело многих лет. С нравственностью — аналогично. А в этом фильме как раз и высмеивалась нравственность в лице Ипполита. И возводилась в норму (!) дурная романтика. Что будет хорошего у Жени и Нади, после того как они, в общем-то, подленько поступили со своими близкими людьми?.. А как мы все их полюбили… Вот что может сделать великолепная актерская игра! Другой мой любимый фильм, «Курьер» Карена Шахназарова, — это уже период так называемой «перестройки». Здесь вообще открытым текстом под видом шутки главный герой («пошутить хотел») проводит пошленькую идейку обогащения за счет обольщения девушки, дочери состоятельного человека. И профессор Кузнецов («сильный человек») явно проигрывает шутнику со своими скучными советскими догмами. И как же это было, право, забавно и смешно!.. И здесь отличная игра актеров делает свое дело. Мы им верим. А если верим, будем и подражать… А юмор-то убийственный! Создатели фильма «Брат», видимо, делали ставку на образ нового русского Робин Гуда. Не вышло. Герой, по сути, после ряда убийств становится таким же бандитом, как те, которых он убивал. И никакой тут русской идеи нет, а всё крутится вокруг денег: «Возьми, тут много. Поживешь», — говорит главный герой Данила немцу. Вот и вся соль. Для чего это я всё пишу, ведь фильмы-то все как бы любимые. Почему «как бы»? Да сомневаться начал. Вижу везде подлог, инсинуацию… Вот с «Демоном» Лермонтова вроде бы разобрались. С «Мастером и Маргаритой» Булгакова — тоже. Нельзя заведомо безобразное изображать красиво. Вспоминаю давние слова одной моей читательницы: «В ваших стихах мне даже проститутки нравятся». Тогда я был польщен. А сейчас задумываюсь… И всё кажется мне, что мечты о возвращении государственного статуса нашим писательским союзам просто наивны. Потому что властям от этого выгоды нет, только заботы и хлопоты. Да просто не любят они писателей, а деньги любят. Вот поэтому на чиновников здесь рассчитывать не приходится, а своими народными силами что-то попытаться сделать. Но уже и результаты, конечно, есть. К примеру, в советские времена в Нижнем Новгороде раз в год издавался лишь один литературно-художественный альманах и региональный журнал «Волга» в Саратове. Сейчас в нашем городе издается два альманаха и три литературных журнала. Есть ведь прогресс? Только редактуру с корректурой чуток подтянуть осталось…

Нина Ягодинцева, секретарь Союза писателей Росссии, кандидат культурологии, руководитель Литературной мастерской «Взлётная полоса» и Литературных курсов ЧГИК, редактор. ЧЕЛЯБИНСК
Рыночная свобода книгоиздания свела институт редактуры на нет. Качество книг – особенно издаваемых в регионах – буквально рухнуло. Работая в проекте Южно-Уральской литературной премии, мы ежегодно получаем на конкурс более 200 изданий, и с горечью отмечаем: качество книг падает год от года. «Оптимизация» расходов первым вычёркивает из издательского коллектива, который должен работать над книгой, корректора, вторым – редактора, третьим – художника-дизайнера. О такой роскоши, как научные консультанты (например, для книг на историческую тему), даже речи нет. Вот только типография никак не поддаётся оптимизации и чёрным по белому печатает все текстовые ошибки и стилистические огрехи, но зато цветным по матовой припрессовке – портрет автора, желательно на всю страницу, часто – с пышным букетом наперевес… А мы ещё говорим об утрате интереса к чтению.
Ушло понимание книги как объекта коллективного творчества и коллективной ответственности – и «книжные» профессии тоже естественно приходят в упадок. Обострилась до предела проблема грамотности: молодые редакторы, выпускники филологических факультетов, зачастую не в состоянии отличить дефис от тире, не дружат с грамматикой и понятия не имеют об авторских знаках, особенно в поэзии. То есть если и включаются в работу, то добавляют к авторскому хаосу немалую толику недоразумений. Найти хорошего редактора – большая удача, почти счастье. Поэтому на Литературных курсах ЧГИК мы ввели специальный раздел «Основы редакторской работы» – с тем, чтобы и редактор, и автор лучше понимали друг друга в непростом диалоге.
Готовя к печати учебник «Организация литературной работы», я сформулировала несколько принципиальных моментов, стараясь увидеть ситуацию и с той, и с другой стороны. Ведь редактор – это посредник между автором и читателем, одновременно читатель и соавтор. Его задача – помочь автору вывести текст из личной сферы в сферу культурного диалога. Редактор должен, с одной стороны, максимально сохранить и акцентировать авторскую индивидуальность, с другой – помочь автору соблюсти нормы и правила культурного диалога. Есть несколько различных установок работы, своеобразных редакторских «ролей»:
– редактор-соавтор хорошо чувствует текст «изнутри», способен оценивать произведение по художественным законам, заданным автором, может тактично исправлять ошибки и подсказывать автору варианты решений. Встретить такого редактора – большая удача;
– редактор-педагог обладает большим литературным опытом, при редактировании подробно объясняет, как действует тот или иной приём; его работа направлена прежде всего на перспективу развития автора. Работа с редактором-педагогом максимально информативна;
– редактор-цензор подходит к тексту с заранее определёнными критериями, отсекая не соответствующее теме, уровню и пр. Часто такая редактура бывает необходима при подготовке тематических изданий. Общение с редактором-цензором бывает наиболее сложным для автора, поскольку возможности диалога оказываются ограничены заранее.
Да и цели редактирования могут быть различными: одно дело, когда разговор идёт о публикации, здесь надо брать в работу наиболее цельные тексты – и на второй план уходят стихотворения с одной-единственной, но яркой метафорой, или рассказ с удачно найденным, но не реализованным сюжетом. Тогда как при педагогическом редактировании именно эти «яркие» моменты становятся центром вниманимя, и к ним «подтягивается» весь остальной текст. Если цель работы обговорена заранее, редактор и автор становятся надёжными союзниками.
Очень часто авторы обращаются к редактору «по горячим следам», восхищённые только что написанным. Восторг состояния в этом случае ешё не отделён от результата (произведения), любые замечания воспринимаются очень тяжело, и недоразумения неизбежны. Прежде, чем обратитьтся к редактору, каждому автору крайне желательно овладеть навыками саморедактирования, устранить те ошибки и недоразумения, с которыми он может справиться сам. Но для этого необходимо уметь чётко разделять два различных этапа – творчества и редактирования. На этапе творчества текст ещё воспринимается не как произведение, а как состояние – вдохновения, подъёма сил. Состояние подлинно, действительно прекрасно и редактированию не подлежит. Состояние переживают – а произведение совершенствуют, зачастую многократно переписывая. Если не путать и не смешивать два этапа, саморедактура становится более продуктивной, и разговор с редактором выстраивается совершенно на другом уровне.
На Литературных курсах в рамках раздела «Основы редактирования» мы рассмативаем следующую профессиональную проблематику:
– работа редакцонной коллегии,
– концепция литературно-художественного издания,
– виды сборников,
– сбор и подготовка материалов к печати,
– виды композиции издания,
– реализация идеи книги в её названии и оформлении (элементы «книжного кода»).
Освоение информации происходит не только через изучение теории, но и через целый ряд «деловых игр», когда, например, о содержании книги слушатели пробуют делать выводы по её обложке, тактильному, цветовому, изобразительному кодам и названию. Или один и тот же текст предлагается оценить с позиции трёх редакторских ипостасей: «педагога», «соавтора» и «цензора».
Конечно, этого краткого перечня тем недостаточно, чтобы обрести профессиональные навыки, но здесь очень важно понимание специфики книжного дела, крайней необходимости вернуть в культурный обиход саму профессию редактора и коллективный принцип работы над книгой. А пока мы всё чаще и чаще откладываем книги в сторону с горькой горечью: ещё один погубленный материал, зря потраченные средства, обманутые ожидания и читателя, и автора…

Людмила Салтыкова, член Союза писателей России, поэт, публицист, литературный переводчик, главный редактор издательства «Старт». Лауреат и победитель более 30 литературных международных и российских премий, конкурсов, фестивалей, член жюри ряда фестивалей и конкурсов, президент Международного литературного фестиваля «Под небом рязанским». (РЯЗАНЬ)
Пытаюсь понять, с какой стороны можно бы продуктивнее решить проблемы круглого стола по состоянию института редактуры в нашей стране. Думаю, что вряд ли это удастся сделать на материале отдельного региона, ведь многое в издательской деятельности – в плане укрепления ли, реанимации ли института редактуры – надо совершать законодательно, в масштабах всей страны. Потому что если от прежней, советской кроны редактуры мало чего осталось, так ведь и корни-то, которые, слава Богу, совсем не повыдергивали, всё же здорово подпортили. Хотя, пожалуй, примеры из различных областей, краев, республик (а картины литературного редактирования в разных регионах России, по моим наблюдениям, повторяют друг друга, как отражения в зеркале) в сумме своей приведут нас к составлению какого-то конкретного плана.
Издатели Рязанщины – а это областное издательство «Пресса», областная типография, издательства высших учебных заведений и частные издательства, главными редакторами в которых в основном являются члены творческих союзов, – периодически собираются на круглые столы и на книжные фестивали в Рязанской областной библиотеке им. Горького (29.09 – 3.10.2016 проходил очередной межрегиональный фестиваль «Читающий мир», в рамках которого работала и выставка-ярмарка большого количества издающих организаций, в том числе с о.Сахалин, из Калининграда, Москвы, Орла, Санкт-Петербурга, Тулы, Ярославля и др.). На прошлых таких фестивалях, помимо издательства «Пресса» и областной типографии, по результатам конкурса «Книга года» были награждены рязанские издательства «Русское слово» (директор – член СП РФ А.П.Хлуденев), РИД (член СП РФ Н.Г.Ибрагимов), ИП Ситников (гл.ред. – член СРП И.К.Красногорская), а также издательство «Старт» (содиректор А.В.Бандорин, гл.ред. Л.Ф.Салтыкова, члены СП РФ и РСПЛ). Жаль, конечно, что внимание покупателей на таких мероприятиях привлекает в основном краеведческая и историческая литература, мы же больше выпускаем поэтические сборники местных авторов (хотя есть и проза и детская литература) и альманахи. Но на книжной ярмарке на Красной площади в этом году были проданы 6 стихотворных сборников издательства «Старт», чему мы очень рады.
Издаются, конечно, и любительские произведения, но явно «графоманскую» продукцию рязанские издатели стараются не выпускать. Правда, и здесь «проза жизни» вносит свои коррективы. Один из рязанских авторов (между прочим – занимающий когда-то солидное место в Совнаркоме и объехавший, как он пишет, «по периметру» Советский Союз) сумел найти общий язык с депутатом областной Думы, тот выделил ему деньги на выпуск книги (от имени своей фирмы). Обратился он к нам для издания его трудов, но мы нашли в его приключенческом романе, в котором действие происходило на Чукотке, очень уж большое воздействие Майн-Рида. Автор сказал, что поработает, и забрал свое произведение. И вдруг на одной из выставок-ярмарок рязанских изданий мы увидели на стенде издательства «Узорочье» роман этого Дмитрия Фокина. Мало того, там был и его поэтический сборник, отражающий, как он написал в предисловии, его жизненный путь (а мы и не знали, что он стихи пишет). Листаем…Что такое – это же отрывок из «Анны Снегиной» С.Есенина?! А это стихотворение посвятил своей бабушке известный современный рязанский поэт (к сожалению, его уже нет с нами) Анатолий Сенин?! Но, вроде бы припертый к стенке, «поэт» Дмитрий Фокин хлопает недоуменно глазами: «У Есенина нет героя с именем Димуля, у него Сергуня! А у Сенина бабушка Алена, у меня же…». Написали мы об этом в одном из СМИ и озвучивали этот факт на разных мероприятиях, но воз и ныне там. Так что редактор оказывается иногда и перед проблемами, связанными с плагиатом и ему подобными фактами…
Практически же на первом плане стоят вопросы, связанные не столько с содержанием произведения, сколько с его формой, а здесь главную роль играет русский язык. А знания его у авторов далеко не всегда хороши. Правда, такие авторы уверены, что для грамотности текста есть корректоры, они все сделают.
Когда я, по разным обстоятельствам, в 90-е годы «вернулась» к литературной деятельности от преподавания русского языка в вузах и меня стали приглашать для работы редактором-корректором в различные рязанские издательства, мне так объяснили суть работы редактора и корректора: литературный редактор анализирует, оценивает и совершенствует форму произведения в композиционном, стилевом отношении, а корректор следит, чтобы не было ошибок (орфографических и пунктуационных, а также опечаток) в набранном и сверстанном тексте. Что ж, я всё это умела и, когда стала главным редактором издательства «Старт», старалась, чтобы моя фамилия как литературного редактора и корректора вызывала уважение. Да, я понимаю, что должно быть сотворчество автора и редактора. И, конечно, языковую сторону произведения редактор должен видеть лучше, чем автор. А при авторской «глухоте» всё-таки есть и авторская «вольность», которая может быть удачной или неудачной. Всё это нужно учитывать настоящему редактору. Так что я обязательно исправляю ошибки – орфоэпические (это важно в поэтических текстах), орфографические, пунктуационные, лексические, лексико-грамматические, грамматические, стилевые, логические, фактические – если это ошибки (есть в лингвистике и методике преподавания русского языка определённые их классификации), но дело решается в пользу автора, если это недочёты. Учитываются и изменения в нормах, особенно – орфоэпических. В этом помогают современные словари. И нередко то, что мне кажется ошибочным, оказывается уже допустимым наряду с привычным мне, а иногда даже основным при допустимости привычного мне, а то и это привычное стало устаревшим. Когда же есть ошибка в ударении, авторы довольно часто стараются меня убедить оставить их вариант, потому что и у классиков, мол, такое ударение встречается. Приходится аргументировать свою позицию тем, что нормы языковые претерпевают изменения, и то, что, допустим, в 19 веке было нормой, теперь надо проверять по современным справочникам. И авторам как поэтических, так и прозаических произведений надо дома иметь много лингвистических словарей и справочников («Век живи – век учись» – и в этом случае важно). Хотя при единстве формы и содержания «первее» всё-таки стоит содержание («Первый среди равных»), и если это содержание очень хорошо у автора, то, так и быть, редакторы-корректоры помогут ему в языковом плане. Главное – чтобы читатель имел перед собой текст, который не научит его ошибкам.
Кстати, телевидение в плане культуры речи далеко не всегда теперь образец, как было, скажем так, во время Оно. Немало я выписала в «записную книжку» примеров различных ошибок в речи как работников телевидения, так и депутатов, и крупных и мелких чиновников, и др. Даже в речи, казалось бы, специалистов в области языка и литературы встречаются ошибки, связанные с родо-видовыми отношениями (например: «писатели и поэты» – довольно часто сейчас звучит не только в устах чиновников, но и руководителей творческих организаций; или – из учебника по редактуре А.Н.Беззубова: «Читая текст, он должен замечать грамматические, синтаксические и другие языковые ошибки…», а ведь раздел «Грамматика» включает в себя подразделы «Морфология» и «Синтаксис») к ошибкам приводит наличие паронимов (похоже звучащих слов, например: «орфографические и грамматические»).
Таким образом, редактор должен быть строгим (в хорошем смысле этого слова) наставником автора. Если будет взаимопонимание, будут хорошие литературные результаты. Но вот что вспомнилось из практики подготовки к печати моего сборника стихов для детей. Редактор обвел карандашными прямоугольничками какие-то слова, словосочетания или части слов. «Что это?» – спрашиваю. «Думай…» Думаю. Ничего не вижу. В одном случае редактор совет дал: «Ну что ты для детей пишешь: “Зло ворчу под нос…”?!» Я согласилась, это «зло» заменила на «я». «А остальное можешь и стереть». Такая вот методика редакторской работы. Может, чтобы показать, что работал?..

Диана Кан:
Уважаемые писатели! Разговор начат, разговор продолжается!
Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Профессор Виктор Чернышев
Проповедь на праздник «Сретение Господне», произнесенная в Воскресенском храме г.Киева на Радужном массиве 15 февраля 2017г.

Сегодня нельзя вплетать в наш праздник языческую традицию встречи зимы и весны, заменив ею подлинную «Встречу», чаемую многими в веках и «желаемую всеми народами и языками». Правильнее говорить в этот праздник о встрече Нового Завета в лице Иисуса Христа и Ветхого – в лице старца Симеона. Встрече Ветхой и Новой Благодати. Ведь сорок дней – число символическое: 40 дней постился Спаситель перед выходом на проповедь; 40 лет евреи странствовали по безлюдной голой пустыне между языческим Египтом и Землей Обетованной; 40 дней пробыл Иисус на земле после Своего телесного Воскресения; 40 дней мы совершаем усиленную молитву по смерти близкого нам человека… И вот, через сорок дней Богомладенец должен быть принесен в храм, где следует принести жертву, чтобы женщина стала церковной, когда закончатся родовые очищения, и она вновь сможет посещать святыню и участвовать в богослужении. На иконе Иосиф с клеткой в руке, где два голубя. У семьи нет значительных средств, чтобы принести большую жертву, чем две птицы. Родители Царя царей от скудости Своей не могут принести «золото, ладан и смирну», как это сделали богатые волхвы. Но мы «нищетою Его обогатились» (2Кор. 8:9).
В храм по наитию Духа Святого приходит старец Симеон, получивший откровение, что не умрет, доколе не увидит глазами своими «избавление Израиля». Тогда все праведники ветхозаветные жили одним желанием – когда же сбудется пророчество!? Когда же «явится ожидаемый Утешитель»?
Это исполнилось на Симеоне. Он умер не только увидев Богомладенца, но даже подержав Его на своих руках: «Свет во откровение языков и славу людей Израиля». С тех пор, до сего дня и до скончания века будет читаться молитва «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром». Это молитва старца Симеона, обращенная к Богу-Отцу в благодарность за такую высокую честь.
90-й псалом читается на наших службах в чине шестого часа, на панихидах и погребениях. Читаем, когда хотим оградить себя от «врага, губительства, огня, меча и потопа». А заканчивается псалом строкой: «Долготою дней исполню его и явлю ему спасение Мое». Именно это обетование исполнилось на старце Симеоне, поскольку этот муж был стар и действительно до полноты «насыщен днями» (Лк. 2:25). Как часто свои дни мы с вами насыщаем чем угодно, сея «в плоть», похищая время нам не принадлежащее у Бога, щедро разбазаривая его на «суету и томление духа», на массу ненужных, а порой, и вредных вещей. Мы не ищем Бога в своей жизни и, естественно, не находим, «хотя Он и недалеко от каждого отстоит». Как легко порой мы меняем вечность на временное и преходящее, и даже греховное, властно влекущее нас к себе. Мы бываем подобны вляпавшейся в сладкий мед мухе, которая с вожделением его поедает, но в котором она останется навсегда, и который станет ложем ее смерти, затянув в свои недра. Вот такой «сладкий» грех становится гробовым ложем и нашей бессмертной души … Старец Симеон был тоже насыщен днями – но это были дни ожидания Мессии, где ему Духом Святым было обещано, что не умрет раньше, доколе не увидит Младенца своими очами.
Шли столетия. Падали троны, цари, формации. Постепенно оскудевала вера, засоряясь мечтой о земном царе, своим могуществом и властью утверждающим мир, порядок и изобилие. Желалось уже политического реформатора, и многие авантюристы спешили примерить на себе эту корону… И только «священный остаток» не терял надежды на приход Того, Которого Царство будет «не от мира сего». Именно к этому «верному остатку» принадлежал Симеон. И в Писании сказано о том, что Дух Святой был на нем.
Храм Иерусалимский был всегда полон людьми. Однако, будучи водим Духом Святым, старец без труда отыскал Тех людей, Которые были ему нужны. Тех, Кого он так долго ждал – Мать и Дитя. Симеон предчувствовал и будущую тайну Голгофы, что видно из его обращения к Марии: «Тебе Самой оружие пройдет душу, и откроются помышления многих сердец». Эти странные слова исполнились буквально, когда Мать Спасителя стояла под Крестом, терзаясь сердцем о страдании Своего Сына. Как бы вся история мира нашла отражение в его словах: ведь он предсказал, что Христос просветит язычников, что будет «предметом пререканий». «Многие из-за Него падут, а другие поднимутся». Последующая история оправдала эти слова полностью.
Эти события замечательно выразил в рифме Иосиф Бродский:
И вот пошли тянуться годы,
Смиренный старец Встречи ждет,
Слова Посланца бережет,
Не подлежа суду природы.

Предсказанное совершилось!
Взошла Звезда – Любовь жива.
Чрез Деву Слово воплотилось
И встреча эта возвестила
Правдивы вещие слова.

И мы стремимся к Встрече с Богом.
Стремимся, словно Симеон.
А праздник Сретенья – дорога
Туда, где нас встречает Он.
профессор В.М. Чернышев, 15 февраля 2017г.

Владимир Шемшученко

ИЗ ДАЛЁКОГО ДАЛЕКА…
Разговор о калининградском журнале «Берега» начнём несколько отвлечённо, поскольку нашей задачей не является написание панегирика. Мне уже не один десяток лет приходится проводить мастер-классы по технике стихосложения. Так вот: ни один из участников мастерских за это время не смог ответить на, вроде бы, простейший вопрос: Что такое стих? Как правило, «стихом», «стишком» называющие себя поэтами стихотворцы называли стихотворение, что указывало на то, что они не совсем понимают, чем они пытаются заниматься, т.е. не вполне владеют профессией.
То же самое частенько происходит и с теми, кто пытается издавать печатные издания. Дадим для правильного течения нашей попытки исследования одно из определений, т.е. скажем, что такое журнал.
Журна́л (фр. journal — дневник, подённая записка, от фр. jour — день, сутки) — печатное периодическое издание.
В соответствии с ГОСТ 7.60-2003 «Печатные издания» «периодическое журнальное издание, имеющее постоянную рубрикацию и содержащее статьи или рефераты по различным общественно-политическим, научным, производственным и др. вопросам, литературно-художественные произведения».
Как и газета, журнал является одним из основных средств массовой информации и пропаганды, оказывает влияние на общественное мнение, формируя его в соответствии с интересами определённых идеологических групп, общественных классов, политических партий, организаций.
Теперь приведём «выходные данные» и то, что можно назвать аннотацией. Литературно-художественный журнал «Берега» зарегистрирован Управлением Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций по Калининградской области. Свидетельство о регистрации ПИ № ТУ 39-00302 от 24 сентября 2014. Первый журнал вышел 1 ноября 2013 года. Периодичность – 6 номеров в год.
Журнал «Берега» появился как духовное явление русской жизни, которое писательским, поэтическим, публицистическим словом противостоит моральной деградации общества, девальвации доверия между русскими людьми на планете, у которых особая, спасительная и спасающая миссия и призвание среди человечества, стояния против потребительства и производства товаров краткосрочного потребления, обостряющих экологические проблемы и усиливающих истощение энергетических ресурсов, миграционные процессы, возникшие из потребностей экономик развитых стран, чтобы выполнять руками мигрантов функции, которыми не хотят заниматься представители коренного населения. Журналу три года, и его редакционная политика строится по трем основным направлениям. Во-первых, это публикация авторов не только из Калининграда, где издается журнал, но изо всей России – тех авторов, кому удается в своих произведениях найти животрепещущую ниточку, отвечающую на вызовы времени, и кому это удается сделать наиболее талантливо.
Если остановиться на сказанном выше, то можем уверенно сказать о том, что под эти определения попадают и альманахи, и коллективные сборники; и в первых и во вторых могут быть произведения, которые «писательским, поэтическим, публицистическим словом противостоят моральной деградации общества и проч.». Более вульгарно это выглядит следующим образом: «за всё хорошее, против всего плохого». Но вот только «хорошее» и «плохое» зачастую у различных социальных страт – разное.
И отсюда мы можем с не меньшей уверенностью сказать, (абстрагировавшись как от ничтожного, что по Конституции РФ ни одна идеология не может быть признана главенствующей),что журнал и в настоящее время, и прежде, в первую очередь, печатный орган – идеологический, собирающий «под свои знамёна» приверженцев устоявшихся представлений «о граде и мире» и всего прочего, с этим связанного. И уже во вторую очередь – это печатный орган, призванный знакомить уже СВОИХ читателей с ТЕКУЩЕЙ литературой, хотя, к сожалению, частенько можно встретить на страницах современных журналов перепечатки уже «изданного, переизданного».
В идеале, в журнале «пульсирует артериальная кровь современных литературных новинок». Что же касается идеологии как таковой и сопутствующей ей цензуре, то любой мыслящий человек наверняка скажет, что нынешняя идеология (или идеологии) более свирепы, чем во времена оны. Просто сейчас идеология (или идеологии) прикрыты фиговым листом толерантности, которая в её начальном (медицинском) смысле не что иное (если грубо), как утрата организмом способности противодействия болезнетворным микробам.
Но вернёмся к журналу «Берега».
В первую очередь скажем здесь добрые слова в адрес его организатора и вдохновителя – Лидии Довыденко, поскольку создание и становление печатного органа в наше время, безусловно – подвиг.
Отметим также, что журнал создан в весьма непростом по различным причинам регионе: в Калининградской области, окруженной границами стран ЕС, довольно сильны позиции, как германофилов, так и полонофилов. И в то же время на этой территории стоят памятники Петру Первому, несколько раз посещавшему Кенигсберг, императрице Елизавете Петровне, при правлении которой Восточная Пруссия была провинцией России (1758-1762), когда Кёнигсберг назывался Королевцем. Многие города здесь носят имена русских (советских) полководцев, а также названы в честь Победы в Великой Отечественной войне. Православные церкви соседствуют с лютеранскими кирхами. Здесь дышит сама история.
И здесь на этой небольшой (в сравнении с материковой Россией) частичке России, омываемой Балтийским морем, на наш взгляд, продолжается горячий «вечный» спор славянофилов и западников.
Журнал «Берега», его коллективный пафос, направляемый главным редактором, чем-то напоминает послание, «присланное из будущего», т.е. Сборник статей о русской интеллигенции 1909 г. «Вехи» (ну куда же без гиперболы!), направленный против политического радикализма. С этим, конечно, можно не согласиться, увидев на страницах журнала произведения А. Проханова, С. Куняева, В. Крупина, В.Курбатова, О. Фокиной, Ю. Мориц и других, чьи фамилии в определённых литературных кругах вызывают острое чувство неприязни. И, тем не менее, мы будем настаивать на такой оценке журнала «Берега», поскольку он «уравновешивает» крайность иную, и потому смеем считать, что этот журнал выполняет в бушующем литературном море миссию в какой-то мере спасательную. Людям (а литераторам особенно) необходимо во что-то верить и иметь возможность идти туда, откуда их, по крайней мере, не гонят взашей.
Мы не станем здесь перечислять континенты, страны и регионы, делегировавшие писателей на страницы журнала «Берега», а также не станем заниматься разбором тех или иных произведений, поскольку это не является предметом нашего небольшого исследования. Но скажем определённо: такой журнал как «Берега» нужен, как слова Ивана Ильина, русского философа: «Там, где все кажется безутешным, утешение уже стоит у порога».

Соловки – Кенигсберг. Арсеньевы…

Протоиерей Георгий Бирюков

Благословили меня выступить с докладом на круглом столе в БФУ, посвященном Соловецкому лагерю. Сделано это было заблаговременно, месяца за два до мероприятия. Благословение священноначалия надо выполнять, поэтому я потратил некоторое время для подготовки доклада. В конце октября отец Михаил из Калининградской епархии напомнил по электронной почте: «Тема: "1917-1937: уроки истории". Дата: 25.11.16 в 16-00. Нужен доклад на 15-20 мин. Пришлите, пожалуйста, название темы вашего доклада». Тему доклада я немедленно отослал. Она звучала так: «Соловки-Кенигсберг. Судьба семьи Арсеньевых».

Наступило 25 октября. Добыв у отца Михаила телефон одного из организаторов круглого стола, я с удивлением узнал, что время круглого стола перенесено на 15 часов. Обычно в случае переноса даты или времени мероприятия организаторы предупреждают участников. Если бы я сам не позвонил, то опоздал бы к началу. Стиль работы БФУ имени Канта начал удивлять. Но я ускорился и успел.

Удивление стилем работы БФУ имени Канта возросло. Вручив мне на входе программку круглого стола-семинара «Россия: от 1917 к 1937 году» (название, как видим, несколько изменилось), Анна Олеговна Бадурина, заместитель директора Института гуманитарных наук БФУ имени Канта, объявила, что моего доклада на этом круглом столе-семинаре не будет. Мол, докладов много, времени мало, поэтому мой сократили. До меня начало доходить, что не с теми связался. В приличных университетах о таких обстоятельствах предупреждают заранее. Потратить сколько-то часов времени на подготовку доклада и приехать за сто пятьдесят километров впустую? Потраченных усилий было жалко, поэтому решил всё-таки на этом круглом столе поприсутствовать. Хотелось попутно убедиться, что у организаторов действительно очень напряженный график, и уделить моему докладу пятнадцати минут они никак не могут.

Увы, даже с началом круглого стола-семинара они опоздали на 12 минут. В программке значилось: «15.00 – 15.10. Открытие семинара. Приветственные слова». Директор Института гуманитарных наук БФУ имени Канта Татьяна Валентиновна Цвигун пришла только в 15.12 и открыла семинар своим приветственным словом. Приветствия заняли 18 минут вместо десяти. Регламент нарушался и далее. В первом заседании было указано четыре докладчика. Каждый превысил время, отведенное на доклад. Заместитель директора Соловецкого государственного музея-заповедника Олег Волков практически уложился, заняв только одну лишнюю минуту. Наталья Ивановна Лихина из БФУ имени Канта говорила лишние 12 минут. Монахиня Никона, руководитель Паломнической службы Соловецкого монастыря вместо заявленных двадцати минут говорила тридцать пять. Понятно, что на таких мероприятиях есть председатель, следящий за соблюдением регламента. Им была как раз Анна Олеговна Бударина.

Смысла оставаться на второе заседание не было. Уже к перерыву (выступило всего лишь четыре докладчика) семинар не укладывался во временные рамки почти на сорок минут. Выявились еще следующие обстоятельства, не внушающие оптимизма. Меня удивило малое число участников этого круглого стола-семинара. За столом сидело одиннадцать человек, включая меня. Из них четверо были священнослужителями, не выступавшими с докладами. Пятая – монахиня Никона. Шестой – заместитель директора Соловецкого музея Волков. Пять человек представляли БФУ имени Канта. Трое – докладчики. Цвигун и Бударина – по должности. На стульях вдоль стен сидело семеро молодых людей, предположительно, студентов. Всего – восемнадцать человек. Вывод: данный круглый стол-семинар практически не заинтересовал никого из сотен преподавателей и тысяч студентов БФУ имени Канта. Возможно, конечно, что организаторы провели мероприятие просто «для галочки», не проинформировав о нем преподавателей и студентов университета. После перерыва кто-нибудь мог добавиться к числу участников, но кое-кто и покинул круглый стол.

Из четырех докладов, заявленных на 2-е заседание, три абсолютно не соответствовали теме круглого стола, не вписываясь в заявленные временные рамки (1917-1937 гг.) и не будучи как-либо связаны с Соловками. Мой доклад, кстати, во временные рамки вписывался, и к Соловкам отношение имел.

Например, не соответствовал теме семинара и не имел отношения к Соловкам доклад Дмитрия Владимировича Манкевича, старшего преподавателя Института гуманитарных наук БФУ им. И. Канта «Общественный резонанс "разоблачительных кампаний" 1952-1953 гг. (по материалам калининградских архивов)».

Не соответствовал теме семинара и не имел отношения к Соловкам доклад Евгения Александровича Маслова, руководителя Службы охраны объектов культурного наследия Калининградской области, кандидата исторических наук «Преследования верующих в Калининградской области в советское время». Если преследования верующих в Калининградской области и были, то имели место только после её образования в 1946 году. Тема семинара, напомню: «Россия: от 1917 к 1937 году».

Не соответствовал теме семинара доклад Андрея Сергеевича Соколова «Закон превыше всего!»: О роли судебных органов в советской общественно-политической системе Калининградской области в 1946-1957 гг.»

Естественный вывод из вышеизложенного: организаторы круглого стола-семинара «зарубили» мой доклад по причине особой ненависти к личности Николая Сергеевича Арсеньева, культивируемой некоторыми преподавателями Института гуманитарных наук БФУ имени Канта, директором которого является Татьяна Валентиновна Цвигун. Прежде всего я имею в виду Илью Олеговича Дементьева, доцента Института гуманитарных наук. Он в свое время приложил незаурядные усилия по недопущению установки мемориальной доски на доме, в котором жил профессор Кенигсбергского университета Николай Арсеньев.

Доклад будет обнародован в другое время и в другом месте. Пользуясь возможностями Интернета, могу предложить читателям некоторый справочный материал по семье Николая Арсеньева, пострадавшей после 1917 года. Брат и две сестры Арсеньева побывали в заключении и в Соловецком лагере особого назначения.

* * *

Профессор Кенигсбергского университета Николай Сергеевич Арсеньев, преподававший в нем с 1920 по 1944 гг., в свое время подвергся репрессиям со стороны Советской власти. В 1918 году он был арестован в Харькове и освобожден с помощью Бориса Зайцева, имевшего ещё дореволюционное знакомство с «хозяином Москвы» Каменевым-Розенфельдом. В 1919 году Арсеньева, профессора кафедры Романо-германской филологии Саратовского университета, арестовывали дважды. Дальнейшая судьба философа была более счастливой. После разгрома Красной армии под Варшавой он оказался на занятой польскими войсками территории, недолгое время пробыл в Берлине и, наконец, прочно обосновался в Кенигсберге. А вот его родные остались в руках Советской власти. Какова была их судьба?

Арсеньев Сергей Васильевич, отец философа. Родился в 1854. С 1884 по март 1917 — служил дипломатом в российском МИДе. После революции остался в России. 2 января 1920, в возрасте 65 лет, был арестован с женой и дочерью Верой на своей квартире. 26 февраля с женой был освобождён. В 1922 году скончался в Москве. (ГАРФ. Ф. Р-8419. Оп.1: Д. 169. С. 22; Д. 172. С. 40).

Арсеньева Екатерина Васильевна (урожденная Шеншина), мать философа, родилась в 1858 году. Была арестована вместе с мужем. Николай Сергеевич вспоминал: «…моя мать некоторое время сидела вместе с отцом в большевистской тюрьме и там поддерживала его духовно. (…) Вскоре после смерти отца (в 1922 году в Москве) отправилась она вслед за двумя младшими дочерьми, сосланными в Архангельск, где пробыла 8 лет. Это было временем всё большего и большего проявления её силы любви и сострадания. Много эпизодов того времени необычайно трогательны и умильны — до слёз; как мог человек так сострадать, так снисходить к нуждам и страданиям других, сам мучаясь (мои обе сестры были оторваны от неё (…) и отправлены в концентрационный лагерь в Соловки; по освобождении оттуда они арестовывались всё снова и снова). Её сердце разрывалось от тревоги за детей, но не ослабевала её молитва за них

(…) В самую голодную пору она почти всю свою еду отдавала ближним: подсовывала свою часть скудного пайка моему голодающему отцу, у которого от голода открылись язвы на ногах, отдавала свою часть хлеба сироте-племяннику. Но её милосердие не ограничивалось домашним кругом: она отнимала у себя самое нужное, чтобы помочь людям, где было возможно".

У Сергея Васильевича и Екатерины Васильевны было семь детей. Сын Сергей (р.1895) умер в младенчестве. Остальным после октябрьского переворота выпала нелегкая судьба.

Василий Сергеевич (1883-1948). Русский ученый, историк, археограф, краевед, автор работ по генеалогии и истории культуры тульского края. Был членом Русского генеалогического общества, историко-родословного общества в Москве, Русского географического общества. В 1919 году работал переводчиком в Высшей Школе Военной Маскировки (ВШВМ). 20 июля 1919 — выехал в Орёл, чтобы привезти в Москву свою жену, Арсеньеву Ольгу Александровну. 23 июля 1919 года арестован как заложник и заключен в концлагерь. 12 сентября освобождён по ходатайству двух коммунистов, вернулся в Москву, где ему была предложена работа в Главном Управлении архивными делами. 20 сентября 1919 был вторично арестован в засаде в ВШВМ, куда явился за своими документами. В начале декабря был освобождён. Работал в Главном архиве МИД. 27 декабря 1919 был арестован в третий раз и заключён во внутреннюю тюрьму на Лубянке. 11 марта 1920 был снова освобождён. Преподавал в Архивном институте, с августа 1923 — работал в Румянцевской библиотеке, с 1925 — преподавал географию в 1-м Институте социального перевоспитания, после увольнения перебивался случайными заработками. В 1929 был вновь арестован, приговорён к 3 годам концлагеря и отправлен в Соловецкий лагерь особого назначения. Отсидев на Соловках три года, был освобождён, сотрудничал с издательством «Звенья», с Комиссией по устройству Центрального Литературного Музея. В январе 1933 был в пятый раз арестован по обвинению в «антисоветской агитации». 14 марта был освобождён, и дело было прекращено, хотя обвинение снято не было. Просто Николай Сергеевич выкупил своего брата у Советской власти за доллары, заработанные преподаванием. В январе 1934 года выехал в Кенигсберг с женой, племянником, А.Б.Нарышкиным, сыном расстрелянного Б.А.Нарышкина (был взят заложником после убийства Войкова, а затем расстрелян), и невесткой С.П.Нарышкиной.

Юрий Сергеевич (1890-1970) в советских тюрьмах не побывал. В самом начале Первой мировой войны прапорщик Юрий Арсеньев служил во 2-й русской армии генерала Самсонова и во время боёв в Восточной Пруссии оказался в плену. Капитан Успенский в своей книге вспоминает, как в лагере военнопленных офицеров был создан православный храм. Псаломщиком в этом храме служил прапорщик Арсеньев — «сын Российского посла в Норвегии, читавший, между прочим, шестопсалмие на Всенощной наизусть». После окончания Первой мировой и освобождения из плена Юрий Арсеньев служил у Юденича в конно-егерском полку и был тяжело ранен под Петроградом. По выздоровлении направился в Крым к Врангелю, затем эмигрировал в Югославию, затем некоторое время жил в Париже. Когда Николаю Сергеевичу удалось выкупить у Советской власти свою мать, сестер и брата Василия, переехал в Кенигсберг.

Анна Сергеевна (1897-1942). Окончила гимназию и три курса Высших женских курсов. Служила в конторах и занималась частными переводами. 2 декабря 1919 была арестована, 8 декабря — освобождена. 27 декабря 1919 — вновь арестована по обвинению в «отправке с помощью Голландского Красного креста агентов к Деникину» (председатель и секретарь Голландского Красного Креста скрылись, а в их бумагах трижды повторялось её имя, в октябре она хлопотала через них об арестованных родственниках). 1 марта 1920 на очной ставке секретарь Голландского Красного Креста подтвердил обвинение чекистов. Позднее этот секретарь сказал ей, что за лжесвидетельство его самого обещали освободить. Через некоторое время была освобождена из тюрьмы. В 1922 вновь арестована по обвинению в контрреволюционной агитации. 16 ноября 1922 года была осуждена на два года концлагерей. Местом заключения стал Соловецкий лагерь особого назначения. После освобождения с Соловков оставлена в Архангельске в ссылке. 23 января 1931 была арестована в Архангельске по обвинению в «контрреволюционной агитации во время богослужения». Отправлена в Пинюгский лагерь на Северном Урале, но через 2 месяца возвращена в Архангельск как подследственная. В октябре 1931 — по ходатайству ПКК ей было разрешено выехать в Москву для консультации с врачами, но лишь на один месяц (у неё была обнаружена болезнь крови). Пребывала в ссылке до выезда в Кенигсберг в 1933 году.

Гагарина (Арсеньева) Вера Сергеевна, сестра философа, русская писательница, 1894 года рождения. Служила научным сотрудником в Главном архиве МИДа. 2 января 1920 была арестована с родителями, 10 апреля — освобождена. В 1922 вновь арестована, 16 ноября отправлена в ссылку в Архангельскую область. В 1933 году вышла замуж за Евгения Андреевича Гагарина, известного впоследствии русского писателя. В том же году выехала в Кенигсберг вместе с мужем, матерью и сестрой.

Балуева (Арсеньева) Наталия Сергеевна (1884-?). О том, арестовывалась ли она, мне не известно.

В 1933 году Николаю Сергеевичу Арсеньеву удалось выкупить за изрядную сумму долларов у Советской власти своих мать, сестер, брата и некоторых сродников. Большая семья собралась в Кенигсберге, в доме на Регентенштрассе (ныне – улица Чапаева, 3). Мать Николая Сергеевича умерла 26 августа 1938 года. Место её могилы ныне, естественно, неизвестно.

Воспоминания о советских тюрьмах и ссылках не оставляли Арсеньевых и в Кенигсберге. Анна Сергеевна Арсеньева жила здесь до своей смерти 21 сентября 1942 года. Она стала автором двух романов, изданных на немецком и голландском языках: «Из страны безмолвия» и «У Белого моря». Николай Сергеевич написал замечательную статью «О духовной и религиозной традиции русской семьи». В этой статье есть страницы и про судьбу семьи в годы репрессий советской власти. Николай Сергеевич приводит в качестве документальных свидетельств книги двух авторов о событиях тех лет:

«К сожалению, эти книги полностью распроданы (имеются лишь в некоторых больших центральных библиотеках) и никогда не были изданы на русском языке. Они рисуют ужасы советских тюрем, тюремных этапов и концентрационных лагерей, но и жизнь русской верующей семьи на фоне этих гонений и проникающие её духовные силы, а также и другие оазисы несокрушимой силы духа в Советском Союзе. Имена обоих авторов, Андрей Русинов и Александра Анзерова — литературные псевдонимы. Фамилия „Анзерова“ заимствована у одного из скитов Соловецкого монастыря. Настоящие имена авторов: Евгений Гагарин и Анна Арсеньева».

Кроме двух книг, на русский язык не переведённых, Александра Анзерова (Анна Арсеньева) является автором воспоминаний. «Три Пасхи» \\ Наши вести (Нью-Йорк). 1979. № 374 (Празднование Пасхи во время заключения автора в Соловецком лагере, лагере на Урале и в ссылке в Архангельске). Эти воспоминания напечатаны через 37 лет после смерти автора. Место могилы Анны Сергеевны в Кенигсберге, естественно, неизвестно.

Другой писатель, названный Николаем Арсеньевым — Евгений Гагарин (псевдоним Андрей Русинов), муж Веры Сергеевны, сестры Арсеньева. Выкупленный из Советского Союза, он с женой некоторое время жил в Кенигсберге, в «Русском доме» на Регентенштрассе, пока не обосновался в Берлине. Евгений Андреевич Гагарин (1905−1948) стал одним из немногих, кому удалось вырваться из СССР во времена самого разгара большевистского террора. Случилось это благодаря женитьбе на Вере Сергеевне Арсеньевой. Гагарин родился и вырос в Шенкурском уезде Архангельской губернии, в крае, который стал одним из главных ссыльных центров страны победившего социализма. Именно там Гагарин встретил множество своих будущих героев — сосланных священников, раскулаченных, дворянских детей. С некоторыми из них, представителями лучших дворянских родов России, профессорами старой школы, писателями, он был очень дружен. И, уже очутившись за границей, беспрерывно возвращался мысленно к людям, встречами с которыми одарила его судьба.

Две наиболее знаменитые книги Гагарина о большевизме, о разрушении старой, патриархальной России, о переломе огромной страны — «Великий Обман» и «В поисках России» были опубликованы на немецком языке, а затем переведены ещё на несколько европейских. Перевода на русский нет до сих пор. Славу среди российских эмигрантов Гагарину принёс роман «Возвращение корнета», изданный на русском языке в Нью-Йорке уже после смерти автора. В России это произведение уже известно. В 1991−92 гг. его опубликовал журнал «Слово». В 2012 году роман «Возвращение корнета» и повесть «Поездка на святки» изданы в Москве издательством «Посев». Издан ряд рассказов, но, повторю, наиболее знаменитые на западе книги Гагарина русскому читателю ещё предстоит открыть. Евгений Андреевич погиб в Мюнхене под колёсами грузовика в 1948 году, но жизнь его была связана и с Кенигсбергом, и с «Русским домом» на Регентенштрассе.

Его жена, Вера Сергеевна, также является писательницей. Сотрудничала в периодической печати, печатала статьи о России (на немецком языке). Написала «Воспоминания дочери дипломата» (не изданы до сих пор, хотя представляют несомненный интерес для всех, любящих Россию). Очевидно, что часть этих воспоминаний посвящена арестам и ссылкам.

Многие родственники Николая Арсеньева остались в СССР. Судьба их была печальна. Несколько примеров:

Иоанн Васильевич Арсеньев (1862-1936), дядя Николая Сергеевича. Протопресвитер, магистр богословия, доктор церковной истории, в 1918-1922 гг. – настоятель храма Христа Спасителя в Москве. 4 апреля 1922 года арестован по обвинению в «сопротивлении изъятию церковных ценностей» и осужден 13 декабря на 5 лет заключения (прокурор на суде требовал расстрела). Повезло: в июне 1923 г. отец Иоанн был освобожден досрочно по постановлению Комиссии ВЦИК по разгрузке тюрем (благодаря ходатайству Политического Красного Креста). На свободе провёл менее пяти месяцев. 13 ноября 1923 года был снова арестован по обвинению в передаче за рубеж сведений о гонениях в Советской России на верующих. Доказать обвинение чекистам не удалось, поэтому 31 января 1924 года он был освобожден из Бутырки. 22 февраля 1924 года комиссия НКВД по административным высылкам запретила отцу Иоанну проживание в Москве, Московской губернии и ряде крупных городов на 2 года. Он выехал в Кимры Тверской губернии. Пребывание в тюрьмах и ссылке подорвали здоровье отца Иоанна. 9 сентября 1930 года он скончался.

Николай Васильевич Арсеньев, дядя философа, протоиерей, служил в храме Христа Спасителя. Первый раз арестован в 1922 году. Подробности ареста, приговора и отбытия наказания мне неизвестны. Вероятно, проходил по одному делу с братом, отцом Иоанном. В 1926 году арестован вторично. Подробности ареста, приговора и отбытия наказания мне неизвестны. 20 мая 1940 года арестован по обвинению в «шпионской деятельности». Сохранились показания отца Николая на допросе: «Получение мной из-за границы, из Германии, от своего племянника, живущего в Кенигсберге, профессора Кенигсбергского университета, Николая Сергеевича Арсеньева, почтовых посылок обусловливается существующими международными договорами и действующим Советским законодательством. На этом законном основании каждый гражданин СССР имеет право получать из-за границы посылки. Невероятно, чтобы такому гражданину, получающему заграничные посылки по установленным правительством правилам, могло быть предъявлено обвинение в каком-либо шпионстве». 10 сентября 1940 года Особым совещанием при НКВД СССР семидесятитрехлетний священник был осуждён всего лишь на 5 лет ссылки в Казахстан, где и сгинул без следа.

Надежда Васильевна Арсеньева, тётя философа, монахиня. Родилась в 1863. С 1918 — служила в Наркомфине, в 1920-х — приняла монашеский постриг с именем Ефросинья в монастыре "Добрыниха", с 1923 — работала там в сельскохозяйственной артели. С 1928 — после закрытия монастыря вошли в артель "Игла" в деревне Степыгино Серпуховского округа, занималась рукоделием. В конце 1920-х — лишена избирательных прав. 4 ноября 1930 — арестована как «участница контрреволюционной организации монахинь и церковников». В феврале 1931 — ей было предъявлено "Обвинительное заключение". В феврале 1931 — приговорена к 3 годам ссылки в Северный край. После освобождения вернулась в Серпухов. В 1937 — арестована, приговорена к ВМН и расстреляна на Бутовском полигоне.

(ГАРФ. Ф. Р-8409. Оп. 1: Д. 512. С. 19; Д. 513. С. 135-39; Ф. 10035. Оп. 1. Д. 78782).

Можно подвести некоторый итог:

Могилы Екатерины Васильевны Арсеньевой и её дочери Анны Сергеевны исчезли с лица земли. Места их захоронения в Калининграде (быв. Кенигсберг) не известны.

Книги Анны Арсеньевой «Из страны безмолвия» и «У Белого моря» на русский язык не переведены и современному российскому читателю неизвестны. Неизвестны также её воспоминания «Три Пасхи». Между тем Александра Анзерова (Анна Арсеньева) вспоминала и о Соловецком лагере особого назначения.

«Воспоминания дочери дипломата» Веры Арсеньевой не изданы.

Книги Евгения Гагарина «Великий обман» и «В поисках России» на русский язык не переведены.

Память Николая Сергеевича Арсеньева в Калининграде до сих пор не увековечена.

Вопрос об увековечении памяти русских писателей Анны Арсеньевой, Евгения Гагарина, Василия Арсеньева, Веры Арсеньевой даже не поднимался.

Вопрос о Соловецких узниках Василии, Анне и Вере Арсеньевых никому не интересен. Как видим, он не интересен и организаторам круглого стола-семинара в БФУ имени Канта.

Можно отметить выдающуюся роль в возвращении памяти о Николае Арсеньеве, как выдающемся русском философе, писателе и поэте, которую сыграл Анатолий Павлович Лысков, доктор философских наук, профессор Калининградского Государственного Университета.

Можно отметить выдающуюся роль в недопущении увековечения памяти Николая Арсеньева, выдающегося русского философа, писателя и поэта, сыгранную рядом нынешних преподавателей БФУ им.Канта, прежде всего Дементьевым Ильей Олеговичем и Кретининым Геннадием Викторовичем с кафедры истории Института гуманитарных наук.

P.S. Олег Геннадиевич Волков, заместитель директора Соловецкого государственного музея-заповедника, начал свой доклад с пения дифирамбов Канту. Он сообщил о себе, что закончил философский факультет Ленинградского университета, где студенты делились на почитателей Канта и почитателей Гегеля. Волков отнёс себя к первым, рассказал о своей давней мечте посетить Калининград и поклониться могиле Канта. Вспомнилась известная в свое время работа Ленина «Три источника и три составные части марксизма». Одним из источников марксизма Ленин назвал классическую немецкую философию, основоположником которой является Кант. Марксисты в числе прочих своих дел ликвидировали Соловецкий монастырь и организовали на Соловках концлагерь, а затем – тюрьму. Таким образом, последствиями своих философских изысков Кант оказался причастен и к созданию Соловецкого концлагеря. Заместитель директора Соловецкого музея исповедует любовь к Канту. Забавно.

Виктор Чернышев.

П л я ш у щ и е б а т ю ш к и
(несколько слов о Богородичном центре Береславского)
В зале громко гремит бравурная музыка, под которую на сцене маршируют люди одетые в священнические ризы, размахивают стягами и хоругвями, выкрикивают речевки, а зал прихлопывает в ладоши, дружно поет и марширует им в такт в проемах между креслами. Так проходят «богослужения» параклитских отцов-богородичников и их паствы. Странное фантасмагорическое действо, надо сказать…
Сегодня на постсоветском пространстве широко распространилась и активно о себе заявляет тоталитарная псевдоправославная секта «Богородичный центр».
Итак, «Богородичный центр», он же: «Автокефальная Российская Церковь, пророка Пресвятой Богородицы»; он же – «Православно-Богородичная Церковь»; он же – «Утешительная Церковь»; он же – «Новая Святая Русь»; он же – «Апокалиптическая Церковь»; он же – «Мария XXI век»; он же – Церковь Святоиерусалимская»; он же – «Вселенская Параклитская Богородичная Церковь»; он же – «Церковь Третьего Завета»; он же – «Святая Российская праведная Церковь»; он же – «Церковь Божией Матери, Царицы Российской»; он же – «Церковь Пречистой Девы»; он же – «Богородичная Держава»; он же – «Пророчествующая Церковь»; он же – «Церковь Божией Матери Преображающейся»; он же – «Церковь Богородичного лона»; он же – «Богодухновенная и Филадельфийская светоносная Церковь Сердца Приснодевы».
Хотя Богородичный центр провозглашает себя единственно истинной православной церковью, но в то же время, как и другие доморощенные секты, она жаждет укрепить свои позиции в обществе за счет им же охаянного Православия.
Так лидер этого движения утверждает, что рукоположен в Катакомбной церкви и что оттуда, от «истинной» Русской Православной Церкви происходит его легитимная преемственность, которую московская патриархия утратила в связи с декларацией митрополита Сергия (Страгородского) в 1927 году. И многие верят подобным заявлениям, искренне считая, что Богородичный центр (далее сокращ. - БЦ) представляет собой оплот Православия.
Не так давно мне на руки знакомые верующие дали почитать как-будто бы православную книжицу под названием «Фортепианное Евангелие Марии Вениаминовны Юдиной» некоего блаженного Иоанна. Дома ее внимательно пролистал. Нисколько не ставя под сомнение большой авторитет самой Марии Вениаминовны Юдиной, ее творческий талант и уникальный дар музыканта, хотелось бы сказать несколько слов о самом эссе «Фортепианное Евангелие...» (Изд. Мир Софии, 2010) –«архиепископа» Иоанна Береславского, присвоившего себе попутно и титул «блаженного». Собственно, авторство, указанное на обложке, так и звучит - «блаженный Иоанн. Не больше, не меньше. Но «блаженный Иоанн» - Вениамин Яковлевич Янкельман - достаточно известная и одиозная фигура, поскольку он является основателем крупнейшей секты в России - «Богородичного центра». В свое время (примерно в 70-х гг.) он находился под духовным влиянием некой «почаевской старицы Ефросиньюшки», которая под конец жизни объявила себя четвертой ипостасью Святой Троицы и предрекла свое воскресение на 40-й день. Сегодня Береславский регулярно «общается» с Божьей Матерью, которая, якобы, диктует ему свои откровения. Он постоянно слышит ее голос, а она является ему в виде серого облачного тела. Таких «откровений» уже собралось свыше 20-ти томов. Но, по большому счету, сейчас разговор даже не о «блаженстве» Янкельмана. Своим очевидным самосвятством он бросает тень на уважаемого человека, издав книжицу, где в своей манере своеобразного литературного жанра вводит нью-эйджеровские словечки, термины, т.н. «береславский новояз», понятный только самому автору. Одним словом, автор пытается убедить читателя, что такой известный человек, как Мария Вениаминовна Юдина имеет непосредственное отношение к церковным самозванцам, одним из которых Береславский и является. Не удивительно, что в очередном опусе «владыки» Иоанна может появиться посыл на то, что среди его тайных учеников и последователей был академик Андрей Сахаров, или А.И. Солженицын, поэт А. Вознесенский и т.п. Безусловно одно - Береславский элементарно может выдавать желаемое за действительное - такова уж его психология. Тут удивляться нечему. Ему это можно как психически нездоровому человеку и простить. По информации сектоведа профессора Александра Дворкина, этот человек имеет II группу инвалидности по шизофрении.
Так кто же стоит у руля данной организации?
В семидесятых годах в среде московской околоцерковной интеллигенции появился Янкельман Вениамин Яковлевич, иудей по вероисповеданию. К этому времени он, по собственному свидетельству, получил музыкальное образование, окончил институт иностранных языков. Интеллектуал, который «жаждал познать истину», а поэтому стал изучать философию, социологию, детально знакомиться с восточно-философскими традициями, эзотерическими учениями, каббалой, изучать древнееврейский язык и даже поехал в каббалистическую школу для своего посвящения (которого он, однако, так и не получил).
Далее, со слов Береславского, он штудирует «Бхагават-Гиту», которая является одним из фундаментальных разделов Веданты, погружается в идеи Парацельса, Беме, в оккультные идеи Е.П. Блаватской, изложенные в «Тайной доктрине», в идеи Сведенборга. Знакомится с трудами русских религиозных философов Н. Бердяева, Д. Мережковского, Н. Розанова, прот. Сергия Булгакова.
В 1997 году Янкельман принимает Крещение в РПЦ и берет фамилию своей жены, став, таким образом, Береславским. В катакомбной церкви он принимает монашеский постриг, а его «архиерейская хиротония» была совершена в раскольнической Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ) по благословению «архиепископа» (в то время уже лишенного сана и отправленного за штат УПЦ) Иоанна Боднарчука.
Тем не менее, «богородичники» всегда стремились заручиться поддержкой Катакомбной церкви, ссылаясь на ее авторитет. Но в «Окружном послании» от 21.05.1992г. схимитрополит Епифаний осудил учение Богородичного центра, и катакомбники отлучили иеромонаха Иоанна Береславского, Петра Большакова и Серафима от святой Православной Церкви за отход от своих епископов в самочинное сборище, неподчинение иерархии Тихоновской ИПЦ и распространение учения о т.н. «Третьем Завете».
Поначалу в Москве этой вновь образованной общине пришлось столкнуться с большой конкуренцией. Возник конфликт с «Белым братством», подобной же деструктивной доморощенной сектой. Новоявленные секты наводнили тогда Москву, это были «лихие» девяностые… Поэтому в 1993г. БЦ заявил, что Богородица благословила для дальнейшей деятельности их центра Петербург, который следует переименовать в Мариенград.
Членам БЦ, как и членам многих других тоталитарных организаций, предписывается аскетический образ жизни. Однако во многом сектантские богослужения носят иступленно-экстатический характер, по форме напоминающие хлыстовские радения, что очень далеко от аскезы. При этом их адепты продолжают везде позиционировать себя как православных.
Так, например, в 1990г. в эту секту удалось вовлечь православного священника Васильева Константина, настоятеля Успенского собора города Каширы. Священник разрешил «пророкам» БЦ проповедовать в храме и даже принимать исповедь прихожан. Кашира наводнилась сектантской литературой, в соборе читались самодельные «молитвы». Константин Васильев, отказавшись от собственной жены и детей, стал «епископом» этой псевдоцеркви, утверждая, что его «хиротонисала» (рукоположила, возвела в сан) в епископы сама Богородица. После этих событий ему запретили проводить службы, а позже и вовсе выселили из Каширы.
Экзальтированный и эсхатологический характер секты БЦ привлекает к ней людей эмоциональных, часто психически неуравновешенных, неустойчивых, заманивая их в постоянное богоискательство через визионерство, поскольку сам ересиарх Береславский и есть главный визионер секты, который якобы постоянно общается с самой Богородицей. Он, в частности, пишет: «Черты настоящего падшего порядка: привязанность к миру, брак, семья, страсти… Новое лоно: хождение перед Пречистой, покаяние, странничество, нищета. Ныне телесное соитие, даже узаконенное, грех не меньший, чем растление малолетних и вожделение к отцу и матери, за что следует соответствующий спрос; Никаких домашних храмов. Странничайте по земле. Но придет час, когда за одну страницу Слова будут отдавать годами накопленное имущество. Говорю вам: час тот придет. Иные побросают свои дома, услышав глас призыва. Не вступайте в браки земные без особого благоволения параклитского иерея. Придет время, когда утробы материнские будут рожать лишь подобия рода человеческого, так что не сможете назвать их людьми, ибо это будут духи злобы, материализовавшиеся в человеческих телах… Попечением о детях своих умножаете грехи их: тысячи бесов проникают в их психику и, как зловредные хирурги, производят поражения и раны; степень привязанности к миру есть степень нелюбви и предательства Христа». Здесь, как видим, все сразу: отречение от семьи, странничество, запрет на брачную жизнь, отказ от воспитания детей…
Центр именуется «Богородичным», потому что в своем ересеучении Береславский говорит о Богоматери как о Божестве. Он называет Богородицу Марию «Превечной Девой, стоявшей при сотворении мира»; «Той, по мановению десницы Которой, созидаются целые миры»; «Которая является Миродержицей Вселенной»; «Той, Которая входит в Пресвятую Троицу» и проч. В уста Богоматери ересиарх вкладывает следующие слова: «В Моем лице вы поклоняетесь Иисусу и почитание, оказанное Мне, возвращается к Нему», «Вы лишены возможности взирать на Сына вне Меня».
Анализируя эти тексты, можно заключить, что те качества, которыми Священное Писание наделяет воплотившегося Сына Божия, присваивается Марии, чего быть просто не может, а любое лицо, подменяющее Христа, это есть а н т и х р и с т. Кощунственно богохульствуя против Бога, богородичники учат о Деве Марии как о Божестве: «Богородица – Матерь Светов». Но Евангелие учит иначе: «Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный исходит от Отца светов, у Которого нет изменения свыше и ни тени перемены» (Иак. 1:17).
Следует заметить, что Православная Церковь отдает почитанию Богоматери должную высоту настолько, насколько это не противоречит Откровению. Православные почитают Пречистую Деву Марию Богоматерью, Приснодевой, Заступницей рода христианского. Несметное количество икон Богоматери, в том числе чудотворных, присутствуют в наших храмах. Прекрасные и умилительные чинопоследования в Ее честь написаны многими авторами. Но одновременно Церковь стоит на строгом соблюдении меры дозволенного. Спасение рода человеческого совершено Господом Иисусом Христом, о чем нам свидетельствует само Писание, что нет иного имени под небом, которым бы нам надлежало спастись, как имя Иисуса… «Он начаток, первенец из мертвых, дабы иметь Ему во всем первенство» (Кол. 1:18).
Но у Береславского все иначе. Начиная с первого видения, Бог являет Себя в мире только через Богородицу, через Ее непорочное сердце. Более того, «Пресвятая Троица видится очами Божией Матери», следовательно, различия между лицами Троицы стираются: «Сын и есть Отец, и Он же Дух Святой» (ересь модализма). Следующим шагом является стирание различий уже между религиями: «Премудрость Божия олицетворяет Себя как единая Мать всех учителей человечества – Будды, Магомета, Рамы, Заратустры и прочих». Таким образом, учение Богородичного центра является очередным перепевом идей движения Нью-Эйдж, замаскированным именем Богородицы и православно-католической обрядностью.
Кстати, о католиках. «Богородичники» согласны с двумя римскими догматами: о Папе как главе Вселенской Церкви и о Папе как «наместнике» Иисуса Христа. Береславский всемерно подчеркивал свою благосклонность к РКЦ (Римо-Католическая церковь). Ответ не заставил себя долго ждать. Уже в начале его бурной деятельности, римский престол обратил на «пророка» внимание, и некий посланник Папы о.Эдмонт даже встретился с Береславским. Ведь давно вожделенной мечтой Римской церкви является подчинение себе Православия. Но паписты скоро поняли, что это не тот «пророк», который может проложить дорогу к желанной мечте. Когда же учение новоявленного «пророка» превысило латинское учение о Пресвятой Деве, паписты поспешно отмежевались от Береславского. Даже характерна такая деталь: в книге Ичилио Феличе «Знамение свыше. Рассказ о Фатиме», на ее титульном листе стоит надпись «Книга издана Римско-Католическим издательством Ордена Отцов Марианов и не имеет ничего общего с науками и деятельностью Богородичного центра».
Особое внимание в секте придается совершению Розария. От имени Богородицы Береславский провозгласил: «Всем, кто будет читать искренним сердцем Розарий, я обещаю Свой Покров и великие милости». Молитвы Розария состоят из трех кругов молитв: радостных, скорбных и славных. Молитвы читаются по четкам. Каждый круг состоит из десяти декад. После второй декады, по перечислению святых, к которым обращается богородичник, есть и такие обращения: св. Франциск Ассизский, моли Бога о нас; св. Луи Гриньон де Монфор, моли Бога о нас; св. Тереза имени Младенца Иисуса, моли Бога о нас. Богородичники именуют себя «синими рыцарями» и в их культе имеется особое «рыцарское правило», на котором произносятся такие возгласы: Слава Богородице, Деве Марии! – Слава! Слава! Слава! Слава рыцарям и женам-мироносицам Ее – Слава! Слава! Слава! Фиат – да будет так! Аминь (7 раз). Завершает это правило «супермолитва», или своеобразная мантра богородичников: «Век святых! Сила праведных!»
Одной из прочих особенностей БЦ в вероучении является религиозное восприятие мира через проблемы сексуальности. Береславский утверждает, что мужчина может быть свободным, лишь освободившись от культа женщины (жены, матери), который держится на генитальном уровне. Женщины в секте находятся на положении людей второго сорта. БЦ учит, что Христа распяли тоже женщины, которые считаются собирательным образом женского начала во всем мире. Самое ругательное слово богородичников – мать. В среде адептов существует мнение, что все женщины «родовые упыри». Поэтому в секте существует тайный чин отречения от матери. Что пишут «богородичники» о женщинах даже неловко цитировать, настолько это цинично и гнусно.
В 1984 году Береславскому было видение, которое и определило пророческую его стезю. Как сам он пояснял, что мистическим образом общался с женщиной, которую отождествил с Богородицей. В подлинности своего визионерского опыта он сумел убедить первых последователей, после чего начал нескончаемым потоком печатать книги с «откровениями» от, по сути, неизвестного источника. Вначале возникли двадцать книг объемом по сто страниц каждая – так называемое «Евангелие от Иоанна» (от себя любимого), или как его еще именуют в секте «Белое Евангелие». С тех пор он активно проповедует наступление эпохи «Третьего (богородичного) завета», когда должны произойти «новые пришествия» Христа, и «святой дух» родится от «богородицы» (что вплотную смыкается с идеями Нью-Эйдж). Конечно же, с точки зрения традиционного Православия подобные «откровения» в корне противоречат Священному Писанию и представляют собой вероучительный подлог.
В лжеоткровениях Береславского искажено и евангельское откровение о Втором Пришествии Христа. Иисус придет незримо, как свидетельствует Новый Завет (Деян. 1:11). А у «пророка» иначе: «В образе Пречистой, ибо Она есть олицетворение Славы Христа. Не Христос будет явлен миру, но Богоматерь с Младенцем на руках». Для перехода в «Т р е т и й З а в е т» ересиарх устами Богородицы объявляет об отмене Страшного Суда и «п е р е з а к л ю ч е н и и» завета со Всевышним, о замене Страшного Суда «тихим сном преображения». Он пишет: «Миссия Пречистой в настоящем и грядущем – отменить Страшный Суд тихим утешительным сном Преображения», «Миллиона присягнувших в России и двухсот миллионов в мире будет достаточно для отмены Страшного Суда».
В самой секте насаждается строжайшая дисциплина и контроль за всем, что делается и говорится; совместное моление и «службы», которые именуются «космическими литургиями», которые длятся чрезвычайно долго, сопровождаются при этом медленными медитационными мелодиями. Существуют и так называемые «пластические молитвы», которые обычно совершаются перед статуей Богоматери и представляют собой медленные синхронные телодвижения, раскачивания, повороты и приседания. Среди культовых действий, таких как «пластическая молитва», выражающаяся в своеобразном танце, есть «священные» танцы и с определенным названием, которые предполагают другие телодвижения, например, «Свет Горний», «Руки Горе», «Свет Немерцающий», «Агница Рыдающая» и т.п. Одним словом – сплошной экспромт «от ветра своей головы». После этого сам Береславский произносит проповедь, а время от времени делаются постановки религиозного содержания. Кстати, проходимец Григорий Ефимович Распутин нашел достойную нишу в секте «береславцев». По своей экзальтации и эксцентричности он мог бы очень органично при жизни вписаться в контекст БЦ, где он и канонизирован, где имеются иконы с его изображением как мученика, приближенного к царской семье, и возносятся молитвы к его «образу». Есть у сектантов и свое военизированное подразделение, так называемый «легион Божией Матери». Сектанты упорно стремятся легализоваться в обществе, старательно маскируясь под представителей Православной Церкви.
Богородичному центру принадлежит ряд «монастырей», коммерческих предприятий, недвижимость, есть даже своя «семинария». Ведутся работы по подготовке к строительству «Белого небесного Иерусалима» в Сибири.
Профессор Виктор Чернышев

Ссылки на сектантские источники:
Венчание на престол. М., 1991.
Дароносица печатей. Омск., 1991.
Ангельский покров. М., 1991.
Откровение Божией Матери за апрель 1991. М., 1991.
Дни святых благословений. М., 1991.
Рыцарь веры №3 за 1993г.
Святой Розарий. Одесса, 1994.

Международный поэтический заочный конкурс
«ТОЛЬКО Б РУССКУЮ ДУШУ НА ВЕТЕР НЕ ПУСТИТЬ – НИ ПРО ЧТО – В НИКУДА!» (2017)

ЧТВЁРТЫЙ (2014, 2015, 2016, 2017) Международный конкурс лирико-патриотической поэзии Игоря Григорьева (1923-1996) «ТОЛЬКО Б РУССКУЮ ДУШУ НА ВЕТЕР НЕ ПУСТИТЬ – НИ ПРО ЧТО – В НИКУДА!», начнёт приём произведений с января 2017 года, закончит приём 31 мая 2017 года.

Условия проведения конкурса
«ТОЛЬКО Б РУССКУЮ ДУШУ НА ВЕТЕР НЕ ПУСТИТЬ – НИ ПРО ЧТО – В НИКУДА!» (2017)
Санкт-Петербургское отделение СП России, Минское городское отделение СП Беларуси и Фонд памяти поэта и воина Игоря Николаевича Григорьева объявляют очередной
КОНКУРС лирико-патриотической поэзии «ТОЛЬКО Б РУССКУЮ ДУШУ НА ВЕТЕР НЕ ПУСТИТЬ – НИ ПРО ЧТО – В НИКУДА!» (2017)

I.Общие положения:

Настоящее положение определяет основные цели, порядок, особенности проведения конкурса им. Игоря Григорьева «ТОЛЬКО Б РУССКУЮ ДУШУ НА ВЕТЕР НЕ ПУСТИТЬ – НИ ПРО ЧТО – В НИКУДА!» (далее – Конкурс)
Организатором и учредителем Конкурса (далее – Организатор) являются:
— Санкт-Петербургское отделение Союза писателей России;
— Фонд памяти поэта и воина Игоря Николаевича Григорьева;
— Минское городское отделение Союза писателей Беларуси.

Организатор формирует Организационный комитет конкурса (далее – Оргкомитет) из известных деятелей науки и культуры, общественных деятелей, а также представителей Русской Православной Церкви.
Оргкомитет обеспечивает:
— равные условия для всех участников конкурса;

— широкую гласность проведения конкурса;

— организацию чествования победителей;

— освещение в средствах массовой информации итогов Конкурса.

-Организатор формирует компетентную Конкурсную комиссию, которая выполняет функцию жюри на первом (отборочном) этапе конкурса.
-При подведении финальных итогов конкурса из членов Оргкомитета с привлечением иных профессиональных экспертов формируется Финальное жюри, которое и определяет окончательных победителей Конкурса.
-Конкурсная комиссия и Финальное жюри принимает решения большинством голосов.
-ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ЖЮРИ – Григорьев Григорий Игоревич – писатель, член СП России, заслуженный врач РФ, доктор медицинских, доктор богословский наук, профессор, зав кафедры, декан РХГА (Санкт-Петербург), директор МИРВЧ, протоиерей, настоятель храма Рождества Иоанна Предтечи в д. Юкки Ленинградской обл. (г. Санкт-Петербург)
II.Цели и задачи конкурса

-Пробудить интерес и патриотические чувства к Родине, к России, её великой истории, способствовать возрождению идеалов духовно-культурных традиций многовековой Руси.
-Отдать долг памяти многонациональному советскому народу, выстоявшему и победившему в Великой Отечественной войне 1941-45 гг.
-Привлечь внимание к незаслуженно забытым именам и страницам истории, а на известные посмотреть с точки зрения их нравственности и духовности, русской национальной самобытности.
-Способствовать возрождению идеалов добра, любви, жертвенности, отваги, самоотверженного труда и верного служения на благо Отечества.
-Поддержать русский язык в России, в странах бывшего СССР и дальнего зарубежья.
-Показать богатство, красоту, чистоту и глубину русского языка.
-Пропагандировать русский язык как литературную, оценочную и нравственную основу русской цивилизации.
-Поддержать на духовно-культурной основе объединение русского народа в России и за рубежом.
-Выявить новые русские (русскоязычные) литературные таланты, представить их произведения читателям, литературоведам, издателям.
III.Условия проведения конкурса

-В конкурсе могут принимать участие авторы, пишущие на русском языке. Место проживания и гражданство значения не имеют. Возраст участников не ограничивается.
-Тематика представленных на Конкурс произведений должна соответствовать целям и задачам Конкурса.
-Для участия в Конкурсе необходимо заполнить заявление (форма прилагается) с предоставлением данных об авторе (они необходимы для быстрой обратной связи, оперативной передачи информации, получения сведений о географии Конкурса). Сведения гарантированно не будут переданы третьим лицам.
-Оргкомитет не рецензирует присланные произведения, не вступает с авторами в дискуссию.
-Итоги Конкурса широко рекламируются в Интернете:
САЙТ памяти Игоря Николаевича Григорьева http://igor-grigoriev.ru/index.html
Авторская страница И.Н. Григорьева — http://www.stihi.ru/avtor/sovet2
Страница конкурса –https://www.stihi.ru/avtor/sovetnaya
Сайт Дома писателей (С-Петербург) –http://dompisatel.ru/
Сайт СП Беларуси –http://www.oo-spb.by/ru/news/stati/
Сайт Псковского регионального отделения СП России – http://pskovpisatel.ru

IV. Конкурс проводится в несколько этапов:

— Первый этап (читайте внимательно!):

Прием произведений на конкурс с 01 января 2017 года по 31 мая 2017 года. Принимается от одного автора не более 3-х стихотворений (поэмы не присылать!) только в электронном виде, в ОДНОМ файле или прямо в письме вместе с заявкой на участие в Конкурсе. Пометка в теме: «Конкурс», — обязательна!

эл. адрес: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

— Второй (отборочный) этап: по итогам отборочного конкурса с 01 июня по 01 октября 2016 г. Конкурсной комиссией отбирается до 100 лучших финальных стихотворений (от каждого конкурсанта – одно лучшее произведение)
Третий (финальный) этап:
— Из 100 финальных стихотворений выбирается 15 лучших. Из пятнадцати лучших выбираются победители – (от 3 до 6 мест)

Таким образом, по итогам Конкурса Финальное Жюри определяет: финалистов (дипломы ), лауреатов (дипломы) и победителей (дипломы, премия).

За 1-ое (первое) место вручается учреждённая Фондом памяти поэта Игоря Григорьева (президент –доктор медицинских наук, доктор богословских наук, писатель, член СП России (Санкт-Петербург) протоиерей Григорий Григорьев – сын поэта) памятная медаль «Поэт и воин Игорь Николаевич Григорьев (1923-1996)

— Четвёртый этап:

Объявление итогов конкурса и церемония награждения:
-В 2016-2017 годах конкурс проводится на ЗАОЧНОЙ основе;
- Конференция «Слово. Отечество. Вера», посвященная памяти поэта и воина Игоря Григорьева и писателей его поколения, с приглашением финалистов 2016-2017гг. планируется в 2018 году (ноябрь) – в связи с 95-летием со дня рождения поэта.
-Объявление итогов конкурса – на вышеуказанных сайтах, рассылка дипломов производится по почте.
-По итогам конкурса 2016 года будет издан поэтический сборник «ТОЛЬКО Б РУССКУЮ ДУШУ НА ВЕТЕР НЕ ПУСТИТЬ – НИ ПРО ЧТО – В НИКУДА!» Право на бесплатный экземпляр книги предоставляется всем авторам сборника (конкурсантам, вышедшим в финал, членам жюри и др. участникам, имеющим отношение к популяризации творчества поэта и воина И.Григорьева).

К сведению: организаторы оставляют за собой право учреждать дополнительные призы и поощрять выдающиеся работы на всех этапах Конкурса, а также публиковать их на сайте и в газетах с указанием авторства.

Заявка на участие в Конкурсе:

В заявке требуется указать:

-Ф.И.О.

— Дата рождения

— Образование

— Страна проживания

— Фактический адрес (индекс указать обязательно!)

— Контактные телефоны

— Участие в творческих союзах, объединениях

— Дата заполнения

— Обязательно укажите, планируете ли вы присутствовать на конференции «Слово.Отечество.Вера» в 2018г (да/нет)

— Стихи (три произведения) без указания имени автора (имя только в заявке), т.к. стихи будут подаваться в Комиссию и Жюри с соответствующей шифровкой вместо Ф.И.О. автора.

Далее следует написать:

Я, ___________, предоставляя на конкурс им. поэта и воина Игоря Григорьева «ТОЛЬКО Б РУССКУЮ ДУШУ НА ВЕТЕР НЕ ПУСТИТЬ – НИ ПРО ЧТО – В НИКУДА!» стихотворения, подтверждаю этим своё авторство, а также принимаю все условия Конкурса и не претендую на гонорар в случае включения представленных мною на Конкурс произведений в поэтический сборник по итогам Конкурса, если таковой будет издан.

Дата

Подпись (Ф.И.О.)

НА ОСТРОВЕ КАНТА
Безусловно, творческие поездки – очень важная часть в становлении любого поэта. Когда ты выступаешь на конкурсе – ты выносишь свои произведения на суд жюри, когда даешь концерт где-то недалеко от дома, в Москве и Подмосковье, в зале, как правило, находится какое-то количество людей, слышавших о тебе и имеющих представление о том, что ты делаешь. Совсем другое дело – чужой город, где планка заранее поднята на самый высокий уровень: люди ждут «московских поэтов» и совершенно не понимают, чего от этих поэтов им ожидать.
С 4-е по 7-е июля состоялось 6 выступлений нашего творческого объединения «Остров» (состав небольшой, по принципу «нас мало, но мы в тельняшках» - Алина Серегина и Сергей Леонтьев) в Калининграде. К поездке мы готовились долго, тщательно отбирая уже проверенные вещи, до мелочей продумывая сценарий. Приглашал нас Калининградский Областной Институт Развития Образования (КОИРО), поэтому первый концерт 4-го июля состоялся именно там. Программа называлась «Как в кино» и была приурочена к году Кино в России. Связь с залом установилась моментально. Лёгкая настороженность зрителей, сперва изучающих нас, улетучилась буквально на третьем номере, и «Питерская» песня уже шла на ура, под аплодисменты и улыбки калининградцев. Кадры нашего кинофильма сменяли друг друга, и зрители словно сами стали киногероями – они смеялись и плакали, любили и путешествовали вместе с нами. Полтора часа пролетели мгновенно, сняв усталость бессонной ночи в самолете и зарядив самыми положительными эмоциями и сияющими глазами наших слушателей.
5-го числа нас ждал Немецко-Русский дом. Дорогого стоит выступление на такой площадке! Атмосфера благополучия и немецкой сдержанности, которой буквально пропитаны эти стены, накладывает свой отпечаток. И даже выходя на сцену со сценарием, мы не знали до самого конца, куда повернется сюжет нашего импровизированного поэтского «кинофильма». Самое интересное, что концерт посетила и делегация молодых немцев, не понимающих ни слова по-русски. Удивительное дело, но все они до самого конца внимательно слушали, улыбались и аплодировали со всем залом. Что помогло им высидеть до конца, сохранив такой интерес - врожденная ли воспитанность, напевность «великого и могучего» русского языка или все же Алинино маленькое черное платье, а может, все вместе – останется для нас загадкой, но факт остается фактом. И снова аплодисменты и самые теплые слова от зрителей после концерта. Все наши концерты были организованы КОИРО совместно с литературным журналом «Берега». Редактора журнала, Лидию Владимировну Довыденко мы знаем и ценим уже давно, а в Немецко-Русском доме познакомились лично и с Дмитрием Павловичем Ворониным, писателем и заместителем главного редактора «Берегов». Очень теплое и приятное знакомство! Вообще, все люди, которых мы встречали в Калининграде, словно сотканы были из тепла и света – гиды, которые водили нас по городу, организаторы, зрители…
А после Немецко-Русского Дома нас ждал незабываемый квартирник. Мы отправились в «Барсучок», в гости к «единственному трубочисту России», как он сам себя называет – Александру Львовичу Смирнову. Не кафе, не ресторан, не бар, можно назвать это «богемным местом», но уж лучше сразу сказкой – не иначе. Свисающие с потолка летучие мыши, русалочий хвост, чучела животных, кот Мур, который, погуляв по столам, улёгся мурчать на Алинины колени – всего это ни в сказке сказать, ни пером описать, в таких местах надо побывать. Вечер, прошедший в теплой дружеской обстановке, запомнится надолго и наверняка отразится в нашем творчестве. Если услышите на концертах Острова про трубочистов и летучих мышей – будете знать, чье это влияние
6-го июля мы отправились в г. Черняховск. Погуляли по городу, побывали там, где ступала нога Наполеона, посетили настоящий замок и конезавод, а после всего этого отправились в Дом Книги. «Когда дождит – иди в библиотеку», по-другому и не скажешь! Сколько тепла обрушилось на нас здесь – даже рассказывать как-то неудобно такое о себе. Залы были полные всюду, но в Черняховске даже стульев не хватило. Зато улыбок и сияющих глаз было хоть отбавляй, за такой теплый и живой прием любой актёр многое отдаст! «Знаете, слушаешь Ваш дуэт – и так хочется жить, и кажется, что-то хорошее еще обязательно в жизни случится!» Знаете, вот проведешь такой концерт – и нам тоже хочется творить и жить! И даже летать хочется. И немножко получается даже. Мы очень благодарны всем черняховцам, и отдельная благодарность – Зое Ивановне Пикаловой, заслуженному работнику культуры, за памятные подарки и добрые отзывы о нашем выступлении.
Из Черняховска мы успели на презентацию журнала «Берега» в калининградскую библиотеку им. Леонова. И это снова был успех! Мы даже почувствовали себя немножко битлами, когда после выступления нас окружили и благодарили от всей души. Какая же ты широкая, калининградская душа!!!
Завершали наше победное шествие по Калининграду мы 7-го июля в арт-пространстве «Катарсис». Это была, пожалуй, самая непростая публика, пришедшая в большинстве своем не просто посмотреть концерт, а оценить «что там за московские поэты». Но, судя по реакции, отзывам и количеству взятых после концерта автографов, мы справились.
Отдельную огромную благодарность мы хотим выразить Елене Олеговне Груцкой, нашей фее Элечке, благодаря которой все это сбылось!
Конечно, для нашего дуэта эта творческая поездка стала проверкой, и мы очень рады, что явно прошли ее. А значит – приглашайте в свои города!

Творческое объединение «Остров»
Сергей Леонтьев, Алина Серёгина

Князь Александр Александрович Трубецкой: "Екатерина Великая – вовсе не моя бабка!"
Беседа с князем Александром Александровичем Трубецким по поводу открытия памятника Екатерине Второй в Крыму
Императрицу Екатерину II принято считать создательницей Новороссии. Примечательно, что памятник русской царице воссоздан в Крыму. Вам часто задают вопрос о родстве с Государыней? Как и когда появилась эта гипотеза?

Я должен ответить, что не ожидал такого вопроса. Этот вопрос в первый раз в моей жизни задали вы, и меня очень удивили! Но прежде чем говорить о памятнике в Симферополе нужно напомнить, что памятник Екатерине уже стоит и в Севастополе напротив морского музея. Этот памятник был установлен еще при украинском режиме. Мой большой друг А А. Зубарев который много делает для русского Крыма мне рассказывал что пришлось сильно бороться с властями но все же памятник стоит. Он очень красивый и отлично вписывается в и так красивый Севастополь.
А о моем родстве с великой Императрицей никто меня не спрашивал. В связи с памятником Екатерине в Симферополе, раз вы подняли такой вопрос о моем родстве, я сразу отвечу что, на самом деле Екатерина Великая – вовсе не моя бабка! Тем не менее ваш вопрос возник не без оснований. Существует то ли легенда то ли предположение о том, что отцом Государыни был замечательный деятель русского просвещения 18 века Иван Иванович Бецкой. Этот выдающийся государственный человек, создатель системы образования в России, президент Академии художеств, родился в Стокгольме в 1703 году во время Русско-Шведской войны. Родителями его были князь Иван Юрьевич Трубецкой, взятый в плен под Нарвой и увезенный в Швецию, и шведская баронесса Вреде. Как это было принято в те времена князь Иван Юрьевич по своему уровню, хоть и был в плену, пользовался особым статусом и был почетным гостем при королевском дворце. Это и объясняет его знакомство и, следовательно, роман с матерью незаконного сына Ивана Бецкого. А обвенчаться в Швеции он не мог просто потому, что в России был женат. Вот почему Бецкий или Бецкой оказался незаконным сыном. Русским детям, рожденным в невенчанных браках, обычно давали фамилию, составленную из части отцовской. Так мальчик стал Бецким, а не Трубецким.
Иван Иванович Бецкой добился выдающихся государственных успехов - создал совершенную систему образования. Возможно, ли на основании документов подтвердить русское происхождение Екатерины Великой?
Известно даже, что князь Трубецкой, не имевший в законном браке сыновей, а лишь дочерей, предлагал сыну взять свою фамилию. Но тот не согласился, поскольку добился знатности именно как Бецкой! В молодости, после обучения в Копенгагенском кадетском корпусе Бецкой вступил в русскую дипломатическую службу и ездил Курьером в Париж. В 1728 году Иван Иванович посетил Цербст, где, по существующим предположениям, он мог стать отцом Екатерины. Но существует иная легенда о том, что с матерью Екатерины - принцессой Гольштейнской - Бецкой познакомился в Париже и, таким образом, там стал отцом русской императрицы. Во всяком случае, легенда это или нет, но исследователи отмечают поразительное портретное сходство Бецкого и Екатерины! Сохранились тоже воспоминания секретаря Бецкого о том, что "входя в комнату к Ивану Ивановичу Государыня целовала у него руку".
В 1974 году в Нью-Йоркской газете "Новое русское слово" была опубликована статья автора Жернаковой-Николаевой, где указано, что в архиве Британского музея хранится письмо Екатерины к Бецкому, из которого следует, что Иван Иванович был отцом Государыни. Про документ, который хранится в Британских архивах у нас в семье это упоминалось, и я с детства знал об этом. Не удивительно если действительно это не легенда, что Бецкой стоял во главе многих воспитательных учреждений России. В честь Бецкого была учреждена золотая медаль. После же коронации Екатерины в Москве, возвращаясь в Петербург, Бецкой ехал в третьей карете сразу после Императрицы и великого князя. Иван Иванович числился "чтецом" Екатерины, виделся с ней ежедневно и без "протокола". Исследователи отмечают, что свои письма к Екатерине подписывал, в отличие от остальных, "Вашего императорского Величества Иван Бецкой", без слов "верноподданный" или "слуга", что, в общем-то, является нарушением придворного этикета 18 века. Приписано тоже к свидетельствам того времени то что в разговоре Императрицы с Бецким иногда поскальзывались слова Отец. В моей семье это говорилось, но не знаю из каких источников.
Вот почему ваш вопрос о родстве с Императрицей меня так удивил. Конечно, было бы приятно, если когда-нибудь будет доказано что легенда оказалась не легендой. Но для меня самое главное то, что Россия может гордиться тем, что в ее истории существовала такая замечательная Императрица, и что какая не была бы ее кровь, русская или не русская, Екатерина не даром заслужила название ВЕЛИКОЙ. А Крым может гордиться тем, что в двух главных городах есть или будет памятник русской Императрице.
Беседовала Неонилла Пасичник, июнь-июль 2016г

Литературный вечер поэтов Алины Серёгиной и Сергея Леонтьева
в Немецко-Русском доме г. Калининграда

5 июля 2016 г. в Немецко-Русском Доме г. Калининграда состоялась встреча с известными молодыми российскими поэтами из Москвы Алиной Серёгиной и Сергеем Леонтьевым. Поэтический вечер был организован литературно-художественным журналом «Берега», Немецко-русским Домом и Калининградским областным институтом развития образования.
Директор Немецко-Русского Дома Андрей Петрович Портнягин и методист кафедры гуманитарных дисциплин Калининградского Областного Института развития образования Елена Олеговна Груцкая на русском и немецком языках тепло и радушно приветствовали гостей из столицы России в культурном центре нашего города.
Для справки: Алина Серёгина – молодая российская поэтесса из г. Томилино Московской области, автор двух стихотворных сборников: «Право на тебя» (2010 г.) и «Рифмы до востребования» (2013 г.), победитель многих российских и международных поэтических конкурсов, член Союза журналистов Подмосковья, участница различных телешоу таких, как «Ты смешной», «Рассмеши комика» и др.
Сергей Леонтьев – поэт, бард из г. Воскресенска Московской области, обладатель Гран-при фестивалей авторской песни, автор двух поэтических сборников: «Первая скрипка» и «Две луны», член Союза писателей России. С. Леонтьев награждён Золотой Есенинской медалью за верность традициям русской культуры и литературы.
Три года назад поэты создали творческое объединение «Остров», целями которого являются театрализация поэзии и возвращение поэзии на сцену.
В Калининград поэты привезли две программы: «Как в кино», которая, как раз, и была представлена в Немецко-Русском Доме и «Сквозь время и пространство», с которой они успешно выступали в этом году в Москве и Подмосковье. Исполнители как будто соревновались в эстрадном мастерстве, показав зрителям свои лучшие произведения и рассказав о своих интересах.
Приведём самые яркие примеры такого сближения интересов поэтов.
Алина Серёгина начала концерт своим стихотворением: «Калининграду». Оно вызвало особый интерес у зрителей, так как было посвящено их родному городу:
«Здравствуй, город! Учи меня быть собой,
Даже если меняешь судьбу и имя.
Ты доволен, хорош, новизной обнят,
Всё так молодо – площадь ли, корабли ли…
Только раны брусчатки ещё саднят
Там, где память покуда не удалили…»
Сергей Леонтьев решил познакомить калининградцев со своими стихами и песнями: «Вначале было слово», «Я бы скромничать не стал», «Слова гранились как алмазы», «Питерская», «Я обожаю молоко», «Лыжная фантазия», «Дача». Одна их песен явилась приглашением в Подмосковье - «Приезжай ко мне в деревню»:
«У тебя в Москве дождливо.
У меня в деревне лето!
Под окном такие сливы –
Золотей и слаще нету!
Ходят овцы да бараны,
Лично стриженные мною!
А на кухне из-под крана
Молоко течёт парное!
Я живу в уютном доме
С палисадом и крылечком,
В васильках тропинка тонет,
Соловьи поют за речкой!
Чем бездельничать с друзьями,
Приезжай ко мне в деревню!
Угощу тебя груздями
И варением из ревня!..»
Алина Серёгина тоже рассказала о деревне, только по-другому, по-своему, доказывая преимущества жизни в деревне в стихотворениях «А я была бы крестьянской девкой»; о селе Константинове – родине С. Есенина («Ну как, Серёжа, ты без Руси?»; «Деревенское от городской»), и без знания жизни в российской деревне, знания её прелестей невозможно понять городскую жизнь:
«Деревенское от городской»
«И ты забрал меня в деревню –
Туда, где вечно тишь да глушь.
Не взяв планшет, забросив книгу.
Забыв, что в горле вечно ком,
Я ела свежую чернику
И запивала молоком.
Я не ворчала даже: «Мух-то!»
Не сочиняла строк и строф,
И восхищённым криком «Ух ты!!!»
Встречала куриц и коров.
Шагая в сад по тропке узкой,
В сердцах ударив по слепню,
Была такой простой и русской...»
В лирике Алины Серёгиной звучала также и тема городской жизни, городские мотивы: «Под сочным солнцем», «Блондинка и субботник».
Затем поэты перешли к теме моря. Алина Серёгина впервые увидела море в 22 года:
«Что небо, небо не взять рукою,
И не погладить ему живот.
А море, знаешь оно какое?
Оно такое... большое, вот!»
Море Сергея Леонтьева – разное, переменчивое, но больше всего читается его любовь к Крыму и Чёрному морю:

«Я, конечно же, вернусь на это море, и не раз,
В дом со ставнями на тёплом виноградном берегу…» («Крым»).

Ещё одну общую для их поэтического творчества тему затронули в своей концертной программе Алина Серёгина и Сергей Леонтьев – тему войны. Их стихи и песни о тяготах войны и дошагавших до Берлина солдатах не только о громких и знаменитых подвигах, но и о тихих, незаметных, не отмеченных наградами.
«Поколение войны» (С. Леонтьев)
Неровным, размыкающимся строем,
В мир неисповедимой тишины
Уходит поколение героев,
Уходит поколение войны.
Не сетуя, по выдоху, по вдоху,
Слабеющей лучиною горя,

От нас уходит целая эпоха,
Вместившая войну и лагеря.
Идут солдаты в небо тропкой узкой
И будто входят в свой родимый дом:
– А ну-ка, где тут первый Белорусский,
Ну, где тут мой гвардейский батальон?
«ЗЕМЛЯНИКА» (С. Леонтьев)
Небывалый закат разрумянил душистые липы,
Голубые глаза отражались в вишнёвых глазах.
Были губы её для него словно мёдом облиты.
А за синей рекой собиралась большая гроза.
Собиралась она, ненасытная страшная сила.
Колесница её мчалась прямо в июньскую ночь!
Был мальчишка кудряв, а девчонка на редкость красива –
Русской матери сын, и другой русской матери дочь.
ПРИПЕВ:
Как огонь, закат! Как огонь, взгляни-ка!
Не к добру горит он над липами!
А вокруг, в траве, всюду земляника!
В этот год её – тьма великая!
Сколько юных солдат в это небо ушли грозовое,
Сколько девичьих слёз и свинцовых дождей пролилось!
Но пока тишина, и так близко они, эти двое…
Как же пахнет весной от её золотистых волос!
Неровным, размыкающимся строем
В мир неисповедимой тишины
Уходит поколение героев,
Уходит поколение войны.
И там, где всем навеки хватит места…»
«До и потом» (А. Серёгина)
«Год сорок первый. Июнь. Ожиданье
Счастья, которое будет потом.
Та, что ждала паренька на свиданье,
Встала у зеркала в платье простом.
Шёл он к любимой, признанье готовя –
Как от смущенья слова не забыть?
Всё на планете светилось любовью,
Всё было так, как должно было быть –
...............
…Только беда, что грозила Отчизне,
Только беда, что не ходит одна.
Жирная линия чёрным по жизни:
Двадцать второе июня. Война…»
Важная особенность поэтического творчества этих поэтов – понимание важности их дела, близости к чувствам и желаниям людей.
Как Алина Серёгина, так и Сергей Леонтьев близки к родному Подмосковью, природе, духовно богаты и образованны, они чутки и с пониманием относятся не только к своим, но и духовным ценностям других людей. Они любят и понимают музыку, стихи, глубоко уважают прекрасных музыкантов и поэтов, сохраняя при этом свою суть, свой характер, свою индивидуальность и неповторимость. А их поклонники платят им тем же.
Вахрамеев Владимир Сергеевич: «Безусловно, памятной и интересной была встреча с известными московскими поэтами Алиной Серёгиной и Сергеем Леонтьевым».
Эльвира Поздняя (г. Вильнюс, Литва) пресс-секретарь ЛО МАПП, редактор Международного литературного альманаха "Ступени", поэт и эссеист: «С интересом познакомилась с творчеством московских коллег. Отметила поэтическую зрелость Сергея Леонтьева, лиричность и нежность поэзии Алины Серёгиной.»
Лазарева Татьяна Сергеевна: «Мне очень понравился концерт. Особенно блок юмора. Слушая стихи Алины Серегиной «Блондинка и субботник», «Деревенское от городской», «Мужское», просто невозможно не засмеяться, впрочем, так же, как и над песнями Сергея Леонтьева «Дача» или «Я обожаю молоко».
Груцкая Елена Олеговна: «Поскольку я отношусь к самым ярым поклонникам таланта Алины Серегиной и Сергея Леонтьева, я посетила все четыре их концерта в Калининграде и области, а также два квартирника. Несмотря на то, что на трех площадках программа называлась одинаково - "Как в кино", каждый концерт отличался от предыдущего, и поэтому каждый раз смотреть было интересно.
Больше всего мне понравился концерт в "Катарсис", потому что там прозвучало больше всего моих любимых произведений Алины и Сергея. Я радовалась, слушая стихи Алины Серегиной "Нью-Йорк", "В защиту Муз", "Русалочка об Андерсене", "Возьмите замуж поэтессу", "Мужское", "Ответ Детки", а также многое из любовной лирики и песни Сергея Леонтьева «Питерская», «Я бы скромничать не стал», «Земляника».
Хочу отметить, что я не нашла никаких особых отличий в реакции калининградской публики от реакции публики городов Подмосковья. А я посетила девять концертов творческого объединения "Остров" в городах Подмосковья с сентября 2015 г. по май 2016 г. Всего же за это время у них прошло 20 концертов в 15 городах. Так вот, реакция калининградской публики на произведения поэтов была такой же сильной и восторженной, как и у публики в Москве и Подмосковье. А в конце концертов всегда были долгие аплодисменты, цветы и множество просьб подписать на память книги. Многие мои знакомые говорили мне, что уходить с концертов не хотелось, хотелось, чтобы поэты читали и пели снова и снова. Я очень счастлива, что Алина и Сергей смогли приехать в Калининград и порадовать нас своими яркими и не забываемыми выступлениями!
Теперь я мечтаю посетить концерт Алины Серегиной в Праге в конце июля, и два их с Сергеем совместных концерта в Вильнюсе и Риге этой осенью.»
Значение таких литературных встреч с поэтами трудно переоценить. При их исполнении в Немецко-Русском доме г. Калининграда была такая тишина: зрители разных возрастов слушали, затаив дыхание. Это были и приглашённые гости – моряки из Германии, и наши писатели, поэты и просто любители литературы Калининграда и области.
Алина Серёгина и Сергей Леонтьев выбрали себе поэтическую и артистическую деятельность, которая является для них источником вдохновения, и которой они занимаются с удовольствием. Они хотят творить, осуществлять только им известные мечты, путешествовать и давать концерты по желаемым местам, создавать новые, запоминающиеся, трогающие душу стихи и песни.
А мы приглашаем их в Калининград с новой концертной программой и желаем им новых творческих успехов и побед в конкурсах и фестивалях.

Надежда Урсова,
учитель английского языка школы №29
филолог, переводчик
г. Калининград

Хорошие стихи люблю. Читаю. Но, вот, попалось как-то на просторах Интернета, на портале стихи.ру, стихотворение Бориса Нухимовича Бартфельда «Предчувствие». Бартфельд числится председателем Калининградской писательской организации Союза российских писателей, что само по себе обязано свидетельствовать о высочайшем уровне его поэтического и писательского таланта. Ведь даже Пушкин не был председателем какой-либо региональной писательской организации. И Лермонтов не был. Бартфельд же является председателем. Очевидно, что писатели и поэты Калининградской области обнаружили у него особый талант и оценили этот талант по заслугам, избрав Бартфельда своим председателем. Название же стихотворения «Предчувствие» предполагает наличие у автора определенных духовных способностей, чего-то вроде прозорливости. Естественно, мне очень захотелось прочитать это стихотворение. Прочитал. Вот оно:

«И ты умрешь в январские морозы
Не от болезни сердца или почек,
Не от предельной алкогольной дозы,
А от любви, верней ее конца.
О чем ты будешь извещен с утра
Ударом топора или ножа,
Иль выстрелом двуствольного ружья

Что характерно в целом для поэта
С большою силой самовыраженья
И склонностью известной к ежедневным
Встречам с жрецами Бахуса,
Что Баха не слыхали никогда.

Твоя подруга с говором напевным
Простить тебе не сможет охлажденья,
А более простить не сможет нарушенья
В переводах неявного блуждающего ритма
Ее высокого исходного стиха.

Таков итог любви, поэтому будь чуток
К прикосновениям, оттенкам голоса,
Полутонам в любое время суток,
Особенно с утра и в январе,
Особенно в крещенье, после святок,
Да именно с утра».

Сказать, что я испытал чувство глубочайшего разочарования, значит, ничего не сказать. Первая строчка ясно показывала претензии автора на подражание бессмертному рубцовскому «Я умру в крещенские морозы…» Но каким жалким оказалось это подражание. Язык не поворачивается назвать этот текст стихотворением. Размер, метр, ритм, рифма – где здесь обязательные атрибуты поэзии? Я не поклонник верлибра. Верлибр используют те, кто не может сочинять стихи. Рубцов писал стихи. Рубцов был настоящим поэтом. Сравним римейк Бартфельда с оригиналом Рубцова:

Я умру в крещенские морозы.
Я умру, когда трещат берёзы.
А весною ужас будет полный:
На погост речные хлынут волны!
Из моей затопленной могилы
Гроб всплывёт, забытый и унылый,
Разобьётся с треском,
и в потёмки
Уплывут ужасные обломки.
Сам не знаю, что это такое...
Я не верю вечности покоя!

Рифма, метр, размер – всё на своих местах. Кратко, красиво и звучно. Ни одного лишнего слова! Ни убавить, ни добавить – так пишут гении.

Вышесказанное касается формы. Но, кроме формы, у художественного произведения есть и содержание. В своем «Предчувствии» Бартфельд предсказывает чью-то смерть, и смерть насильственную, «не от болезни сердца или почек, не от предельной алкогольной дозы». Кокетливое предсказание даётся с некоторым оттенком садизма в перечислении возможных вариантов насильственного прекращения жизни: «О чем ты будешь извещен с утра ударом топора или ножа, иль выстрелом двуствольного ружья». Правильнее было бы написать «залпом из двуствольного ружья», но в свете вышеизложенного не будем придираться к грамматическим ошибкам. Оттенок садизма может оказаться оттенком мазохизма, если автор пишет своё предсказание, глядя в зеркало. Но, зачём всё это!? Зачем мучительно излагать верлибром советы кому-то (или самому себе) «быть чутким к прикосновеньям, оттенкам голоса, полутонам в любое время суток, особенно с утра и в январе, особенно в крещенье после святок, да именно с утра»!?

Николай Рубцов действительно был убит в ночь на Крещение Господне, 19 января 1971 года. Естественно, проще всего принять стихотворение «Я умру в крещенские морозы», написанное в 1970 году, как предсказание Рубцовым точной даты своей смерти. Обыватели всех времён и народов любили всё загадочное, любили точные предсказания. Но, о дате ли своей смерти написал Рубцов, или о чем-то ином? И, если сбылось предсказание о смерти в праздник Крещения Господня 1971 года, то почему же тогда весной 1971 года не сбылось предсказание о размытой речными волнами могиле поэта?

Видится, что толковать стихотворение «Я умру в крещенские морозы» как предсказание Рубцовым даты своей смерти может только поверхностный читатель. Подражать же этому предсказанию вдвойне глупо. Да, Рубцова убили именно 19 января, в Крещение Господне. Но смысл, вложенный поэтом в стихотворение, более глубок. Сорок пять лет прошло с его трагической гибели, и мы уже не помним, что начало творчества Рубцова совпало с любопытным периодом истории СССР, получившим название «оттепель» от одноименной повести Ильи Эренбурга. Этот период обычно связывают с осуждением культа личности Сталина. В области литературы в этот период ослабла цензура, стало возможным более критическое освящение действительности. Солженицин опубликовал «Один день Ивана Денисовича», Дудинцев – роман «Не хлебом единым»… Активно публиковались другие писатели и поэты – Тендряков, Пастернак, Рождественский, Евтушенко, Вознесенский… Происходило это в рамках советской действительности, в рамках советской культуры. Наиболее заметно в литературе выразили себя т.н. «шестидесятники», выходцы из партийной или интеллигентской среды, сформировавшейся в 1920-е годы. Родители их были, как правило, убежденными большевиками, пострадавшими от сталинских чисток. Коммунистические убеждения были для «шестидесятников» само собою разумеющимися. Также они обычно были атеистами. Возможности «оттепели» они восприняли настолько узко, что несколько позже, в годы «перестройки», Станиславу Куняеву пришлось напоминать:

Сын за отца не ответчик, и всё же
Тот, кто готовит кровавое ложе,
Некогда должен запачкаться сам…
Ежели кто на крови поскользнулся
Или на лесоповале очнулся,
Пусть принесёт благодарность отцам.

Наша возникшая разом элита,
Грозного времени нервная свита,
Как вам в двадцатые годы спалось?
Вы танцевали танго и чарльстоны,
Чтоб не слыхать беломорские стоны
Там, где трещала крестьянская кость.

Знать не желают арбатские души,
Как умирают в Нарыме от стужи
Русский священник и нищий кулак…
Старый Арбат переходит в наследство
Детям… На Волге идёт людоедство.
На Соловках расцветает ГУЛАГ.

Дети Арбата свободою дышат
И ни проклятий, ни стонов не слышат,
Любят чекистов и славят Вождя,
Благо пока что петух их не клюнул,
Благо из них ни один не подумал,
Что с ними станет лет семь погодя.

Скоро на полную мощность машина
Выйдет, и в этом, наверно, причина,
Что неожиданен будет итог…
Кронос, что делаешь? Это же дети –
Семя твоё! Упаси их от смерти!..
Но глух и нем древнегреческий рок.

Попировали маленько – и хватит.
Вам ли не знать, что история катит
Не по коврам, а по хрупким костям.
Славно и весело вы погостили
И растворились в просторах России,
Дачи оставили новым гостям.

Однако в условиях общего ослабления давления со стороны коммунистической партии на область искусства некоторую свободу творчества получили и те его деятели, которые работали в русле национальной, русской традиции. Впервые были опубликованы ранее запрещенные произведения. Далеко не все, конечно. Но, например, доступным стало творчество Михаила Булгакова («Белая гвардия», «Мастер и Маргарита», «Театральный роман»). В романе «Белая гвардия», в отличие от большинства произведений советской литературы, противники советской власти во времена Гражданской войны изображены не презренными негодяями, но внушающими симпатию людьми, хотя и сбитыми с толку и отстаивающими безнадежное дело. Некоторые русские писатели вернулись из заграницы. Тоже не все. Но, например, вернувшийся в 1957 году из Аргентины Юрий Слепухин творил впоследствии в СССР, отнюдь не руководствуясь методом социалистического реализма. Естественно, не всё ему удалось опубликовать до «перестройки».

Изменились повести и романы, посвященные Великой Отечественной войне. Советский героический пафос сменился исследованием нравственных истоков подвига. Появились книги Юрия Бондарева «Батальоны просят огня», «Горячий снег», «Последние залпы»; Виктора Астафьева «Звездопад», «Пастух и пастушка»… Зазвучала запрещенная ранее песня «Враги сожгли родную хату». Не удалось запретить песню «Журавли» на стихи Расула Гамзатова, хотя советские ветераны попытались это сделать, увидев в образе журавлей религиозную символику.

В литературе 1950-1960-х годов впервые стали подниматься такие вопросы, далёкие от строительства коммунизма, как проблемы русской деревни, любовь к родной земле, духовная связь человека с предшествующими поколениями. Образовалась группа писателей, названных «деревенщиками» (Валентин Распутин, Василий Белов, Федор Абрамов и другие). Писатель и поэт Владимир Солоухин опубликовал свои книги «Мать-мачеха» (1964), «Письма из Русского музея» (1967), «Черные доски» (1969).

Попытка возрождения русской культуры коснулась и других видов искусства. В 1957 году в Центральном доме работников искусств в Москве состоялась первая выставка работ художника Ильи Глазунова, имевшая большой успех. В начале 1960-х годов Глазунов создал патриотический клуб «Родина», который позже был запрещен.

Кинорежиссер Иван Пырьев обратился к творчеству Достоевского, что раньше было немыслимо для советского кинематографа. В 1958 году он снял первую серию фильма «Идиот» по роману Достоевского, в 1959 году – «Белые ночи», а затем приступил к съемкам «Братьев Карамазовых». Режиссер Андрей Тарковский снял «Иваново детство», в 1966 году – «Андрея Рублева». Сергей Бондарчук в 1965-1967 гг. снял киноэпопею «Война и мир» по роману Льва Толстого.

В 1965 году деятелями русской культуры было учреждено Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК), которому удалось сохранить и восстановить тысячи исторических зданий, в том числе православных храмов и монастырей. ВООПИиК непосредственно принимало участие в создании Музея Куликовской битвы, музеев деревянного зодчества «Витославлицы», «Малые Корелы» и других.

Так вот, творчество Николая Рубцова началось в эпоху «оттепели». В 1957 году он опубликовал в газете «На страже Заполярья» своё первой стихотворение. В 1962 году в «Самиздате» выпустил первый сборник своих стихов. Учился в Литературном институте им. Горького в Москве, где близко познакомился с такими людьми, как Станислав Куняев, Вадим Кожанов… Творчество Рубцова вписывалось в общее направление попытки возрождения русской культуры. К числу «шестидесятников» отнести его нельзя. Особое место в поэзии Рубцова заняли родная Вологодчина, Русский Север, Россия. Он всё видел и понимал. Рубцов переживал и за гибнущую русскую деревню, он болел и за судьбу всей России:

Россия, Русь — куда я ни взгляну...
За все твои страдания и битвы
Люблю твою, Россия, старину,
Твои леса, погосты и молитвы,
Люблю твои избушки и цветы,
И небеса, горящие от зноя,
И шепот ив у смутной воды,
Люблю навек, до вечного покоя...
Россия, Русь! Храни себя, храни!
Смотри опять в леса твои и долы
Со всех сторон нагрянули они,
Иных времен татары и монголы.

«Оттепель» была явлением неоднозначным. Если в области искусства советское государство несколько ослабило свой контроль, то в области религии при Хрущеве давление усилилось. Партия принимала грозные постановления по активизации антирелигиозной борьбы, и эти постановления претворялись в жизнь. Закрывались приходы и монастыри, взрывались храмы. Рубцов не был воцерковленным православным христианином. Воспитывался он в советском детском доме со всеми вытекающими последствиями. Однако следует обратить внимание хотя бы на то, что он завещал похоронить себя «там, где похоронен Батюшков». А Батюшков был похоронен в Спасо- Прилуцком монастыре возле Вологды. Русские храмы и монастыри всегда привлекали внимание Рубцова. Храмы взрывались… Умирала и русская деревня.

«Оттепель» закончилась с отставкой Хрущева. Партийный режим начал зажимать всех творческих людей, вышедших за рамки социалистической идеологии. Над отдельными писателями (Синявский, Даниэль в 1966 году) провели показательные судебные процессы именно за их произведения. Впрочем, случались процессы и за участие в антисоветских организациях, например, против «Всероссийского социал-христианского союза освобождения народа» (ВСХСОН) в 1968 году. Программа ВСХСОН, по словам Леонида Бородина, заключалась в трех основных лозунгах — христианизация политики, христианизация экономики и христианизация культуры. Леонид Бородин получил свои шесть лет политлагерей строгого режима, в заключении стал писать стихи, а по освобождении – прозу. Легально издать написанное удалось только в результате «перестройки».

В 1970 году произошел разгром журнала «Новый мир» и увольнение его главного редактора Александра Твардовского. Это было последнее предупреждение всем творческим людям СССР, всем писателям и поэтам. «Оттепель» закончилась, продолжилась зима. Зимой крещенские морозы считаются самыми суровыми. Смею предположить, что в первых строках своего стихотворения «Я умру в крещенские морозы» Николай Рубцов подразумевал не точную дату своей смерти, а ту эпоху советской истории, в которую ему выпало жить и творить, и в какую предстояло умереть. Береза – символ России. Слова «я умру, когда трещат березы» означают тот период советской истории, когда добивалось то, что осталось от России. Можно найти параллели в мироощущении других поэтов. Владимир Солоухин в своём стихотворении «Друзьям» так описал сложившуюся в стране ситуацию:

…Россия - одна могила
Без края и без конца.

В черную свалены яму
Сокровища всех времен:
И златоглавые храмы,
И колокольный звон.

Усадьбы, пруды и парки,
Аллеи в свете зари,
И триумфальные арки,
И белые монастыри.

В уютных мельницах реки,
И ветряков крыло.
Старинные библиотеки
И старое серебро.

Грив лошадиных космы,
Ярмарок пестрота,
Праздники и сенокосы,
Милость и доброта.

Трезвая скромность буден,
Яркость песенных слов.
Шаляпин, Рахманинов, Бунин,
Есенин, Блок, Гумилев.

Славных преданий древних
Внятные голоса.
Российские наши деревни,
Воды, недра, леса.

Россия - одна могила,
Россия - под глыбой тьмы...
И все же она не погибла,
Пока еще живы мы.

Держитесь, копите силы,
Нам уходить нельзя.
Россия еще не погибла,
Пока мы живы, друзья.

Рубцов уложился в две короткие строчки. Но сколько в них…

Рубцовское стихотворение «Я умру в крещенские морозы» - не только о смерти. Оно говорит и о бессмертии. Большим русским поэтам вообще свойственно не только подводить итоги своей жизни и творчеству, но и пытаться заглянуть в будущее. В своё время Александр Пушкин сделал это в общеизвестном «Памятнике»:

Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.

Уже в наше время Игорь Тальков написал так:

Я пророчить не берусь,
Но точно знаю, что вернусь.
Пусть даже через сто веков,
В страну не дураков, а гениев.
И, поверженный в бою,
Я воскресну и спою
На первом дне рождения страны,
вернувшейся с войны.

Смерть и воскресение… В оставшихся восьми строках своего стихотворения Николай Рубцов пророчествует о будущем России, и о будущем своего творческого наследия. При всей неоднозначности результатов «перестройки» она дала новую возможность возрождения и Православию, и русской национальной культуре. Общеизвестно, что началась «перестройка» с «апрельских тезисов» Горбачева. Всесоюзная ассоциация писателей в поддержку перестройки получила знаковое название «Апрель». Весна! У «шестидесятников» открылось второе дыхание, и они с энтузиазмом включились в «обновление» и «демократизацию» социализма, пока вызванный и их деятельностью в числе прочих факторов распад СССР не привёл эту субкультуру советской интеллигенции к вымиранию. В 1991 году Александр Поздняков описал мироощущение столичного обывателя периода начала «перестройки»:

…Помню я, как пробил
По мозгам первый час перестройки,
Помню ветер над нами –
Весенний, весёлый и злой,
Как поднялся народ,
Заскрипев на заржавленной койке,
Как «Да здравствует» лозунг
Поспешно сменил на «Долой».

Как мы шли в Лужники,
Как нам рукоплескала столица,
Я готов удавиться
Тогда был за несколько строк.
Руки – крылья мои
Распахнулись шуршащей страницей,
Вместо сердца рычал
Не мотор, а журнал «Огонек».

Рубцов оказался прав: «А весною ужас будет полный». Перестройка сопровождалась полным ужасом: невероятным количеством техногенных катастроф (один Чернобыль чего стоит!), разнообразными конфликтами на всех уровнях вплоть до вооруженных, и привела к распаду страны. Но, образно говоря, хлынувшие на погост весенние речные волны действительно разрушили в числе прочего и «гроб» русского поэта. Удивительно, но его творчество оказалось востребовано именно в эти годы. Ещё в семидесятые годы в РСФСР было издано несколько сборников стихов Рубцова, но в восьмидесятые годы внимание к его творческому наследию вышло на новый уровень. На всю страну зазвучали песни на стихи Рубцова: «В горнице моей светло» на музыку Александра Морозова, «Улетели листья» (группа «Форум»). Песни на стихи Рубцова стал исполнять Александр Градский. Большую популярность получила песня «Букет» в исполнении Александра Барыкина. К творчеству Рубцова обратились и другие барды, певцы, группы. Показательно число памятников и мемориальных досок, установленных в честь поэта в разных городах России в последнюю четверть века. Так, памятники Рубцову появились в Вологде, Тотьме, Емецке, Мурманске… Именем Рубцова названы улицы в Вологде, Санкт-Петербурге, Парголово, Дубровке, селе Никольском… Именем Рубцова названы библиотеки, музеи, школы. В Москве, Санкт-Петербурге, Саратове, Уфе, Кирове действуют Рубцовские центры. Проводятся Всероссийские конкурсы, фестивали…

Да, «забытый и унылый гроб» всплыл из затопленной могилы и разбился с треском! Ужасные обломки уплыли в потёмки! «Я не знаю, что это такое. Я не верю вечности покоя!» Так и слышится: «Я не верю вечности застоя». Пропагандистско-литературное клише «Эпоха застоя» родилось через полтора десятка лет после гибели Рубцова. Оно фактически и означает период в истории СССР от «Хрущевской оттепели» до «перестройки», но русские поэты, конечно, не пользовались и не пользуются подобными терминами. Если для «шестидесятников» существует «эпоха застоя», то для Рубцова – «крещенские морозы, когда трещат березы».

Ну и как после «Я умру в крещенские морозы» Николая Рубцова принять «И ты умрешь в январские морозы» Бориса Нухимовича Бартфельда? Неудачный римейк с абсолютно пустым содержанием? Тщетная попытка стать на один уровень с гением? Что это? Не берусь судить, но какую-то оценку для себя иметь надо. Для объективности попробовал почитать другие шедевры Бартфельда. Натолкнулся на стихотворение «Осень»:

Начало сентября,
Внахлест идут дожди.
Один не кончился, другой уж начинает,
Но все равно в озерах не хватает
Катастрофически воды.

Опять хромает рифма: «дожди» и «воды» совсем плохо рифмуются. А с авторским описанием начала сентября согласиться совсем сложно. Для Калининградской области для начала сентября более характерно тёплое солнечное «бабье лето». Да и фактически, по юлианскому календарю стоит конец августа, то есть лето продолжается. И совершенно непонятно, как в озёрах может не хватать «катастрофически» воды, да ещё при проливных дождях? Живу в озерном краю, и подобных катаклизмов не наблюдал даже в засушливые сезоны. В местных озёрах (Выштынец, Мариново, Рыбное и сотни других) воды всегда хватает. Зачем клеветать на калининградскую природу с её влажным приморским климатом и стабильным избытком воды?

Ночной туман к утру не успевает
Сползти с дорог в низины и кусты,
И в поле аисты шагают,
По клюв в туман погружены.

Всё! Дальше читать просто невозможно! Дело даже не в отсутствии рифмы в словах «кусты» и «погружены». Дело в том, что в начале сентября в Калининградской области аисты не шагают по полям! Не могут шагать! Эта Божия птица обладает интересной особенностью. Все аисты поголовно покидают Калининградскую область до праздника Успения Пресвятой Богородицы, до 28 августа по гражданскому календарю. Это – закон природы! Любой житель области это знает. На всю область может остаться какой-нибудь один больной аист, не способный долететь до Африки, которого сердобольные люди ловят и сдают на зиму в зоопарк, но все остальные исчезают в какую-нибудь ночь до праздника Успения Богородицы. Это может случиться в ночь на 23 августа, может – в ночь на 26 августа. На 28 августа аистов в Калининградской области уже нет. Не верите? Через месяц с небольшим можете проверить!

Однажды я был свидетелем этого отлёта. Как-то в Успенский пост уже после полуночи возвращался из одного посёлка. Дорога, обсаженная деревьями, петляла между полей. Внезапно лучи фар высветили множество птиц, которые как-то нелепо кувыркались в воздухе и над дорогой, и над окрестными полями. Их были сотни, если не тысячи. Раскрыв клювы, аисты неуклюже махали крыльями, вроде бы бестолково перемещаясь с места на место. Непонятно было, как они ориентировались в полной темноте. Однако в бессмысленности движений каждого отдельного аиста прослеживалась какая-то осмысленная сила, руководящая всеми ими. Эта сила собрала их в громадную стаю, подняла в воздух и теперь строила для какого-то совместного дела. На моих глазах совершалось что-то таинственное, чему не следовало мешать. Я поехал своей дорогой, а утром оказалось, что аисты исчезли со всей территории области.

В «Осени» Бартфельда налицо страшная оторванность от реальной жизни. Откуда, с какой луны упал этот поэт в Калининградскую область? Зачем пишутся подобные стихи? Только для того, чтобы что-нибудь написать и поместить в Интернете на стихи.ру, показать себя «тоже поэтом»? Калининградскую природу, судя по «Осени», он не знает и не понимает. Но стихи про эту самую природу пишет. Судя по биографии, Бартфельд свои шестьдесят лет прожил очень успешно. В советское время работал «физиком». Кстати, в «эпоху застоя» «физики» были гораздо более любимы советским государством, чем т.н. «лирики». Не знаю, каких успехов Бартфельд достиг в науке, но в начале 1990-х годов он занялся оптовой торговлей, в которой точно преуспел. Заработанный капитал вложил в гостиничный бизнес, в котором также добился успехов. Часть построенного им в Калининграде гостевого дома арендовало в своё время консульство Германии, что обеспечило не только стабильный доход в валюте, но и завидные связи. Еще один гостевой дом был построен Бартфельдом в Светлогорске. Теперь бывший «физик», бывший оптовый торговец и нынешний владелец гостевых домов стал председателем писательской организации. Над этим феноменом стоит поразмышлять.

В конце своей «Осени» Бартфельд пару раз повторяет, как заклинание: «любовь и грусть, любовь и грусть». Вроде бы даже мило… Но тут я вспоминаю, что у Рубцова тоже было стихотворение про сентябрь, и там в конце тоже говорилось про грусть. Захотелось сравнить. Вот оно:

Слава тебе, поднебесный
Радостный краткий покой!
Солнечный блеск твой чудесный
С нашей играет рекой,
С рощей играет багряной,
С россыпью ягод в сенях,
Словно бы праздник нагрянул
На златогривых конях!
Радуюсь громкому лаю,
Листьям, корове, грачу,
И ничего не желаю,
И ничего не хочу!
И никому не известно
То, что, с зимой говоря,
В бездне таится небесной
Ветер и грусть октября...

Ритмично, чётко, красиво, жизнерадостно и соответствует реальной жизни. В начале сентября повода для грусти нет и быть не может. Ведь это фактически ещё лето. Даже в середине сентября повода для грусти нет. Другое дело – октябрь. В сентябре же можно лишь предчувствовать октябрьскую грусть природы. Рубцов и разглядел эту грусть октября, таящуюся в бездне небесной. Рубцов – настоящий поэт! «Надежда русской поэзии», как назвал его Федор Абрамов. Погиб рано, в 35 лет. А Бартфельд не понимает Калининградской природы, поэтому и написал что-то, не соответствующее реальности. Зато Бартфельд числится председателем Калининградской писательской организации Союза российских писателей. Это, конечно, показывает общий уровень современных калининградских поэтов и писателей, членов этой организации. В председатели выбирают обычно самого лучшего. А если сливки такие, то каково молочко?

Елена Канеева

Калининградский мотив

Над чужой землей
Звезды падают,
На чужой земле
Не до сна.

Звуки музыки
Не обрадуют,
И мелодия
Не ясна.

А в чужой земле
Кости русские,
По чужой земле
– Пот кровав.

Там ручьи текут,
Руслом узкие,
У заката цвет
Отобрав.

Было выстоять,
И не выстоять,
Было выстрелом
Смерть поправ,

Под закатами,
И под звездами,
Сожалеть, кто прав,
Кто не прав.

Нет чужой земли,
Если мать одна.
Если к ней идём,
От неё.

Вспыхнет облаком
Ярким заревом,
Рано скошенное
Жнивье.

ВОЙНА
Всё было просто,
Как земля.
И как вода,
Ещё - как небо.
Всё было просто,
Как война.
Вот только
Не хватало хлеба.
Снаряды сыпались
С небес
И кровью заливало
Лес.
Путь млечный
Звёздным молоком
Лечил застывший
В горле ком…
Держа историю
В руках,
Хотела пересилить
Страх.
Но мать ученья,
Как всегда,
Ухмылкой глупою
- Беда.
И струйка пота
По спине.
Мне не хотелось
О войне.
Душа не плачет,
А молчит.
Ей стыдно
– Зверский аппетит.
***
Куда мне деться от войны?
В крови асфальты и машины.
В Гестапо, ныне в КТИ
Свои учила дисциплины.
В немецком доме я живу,
Хожу по улицам былинным,
Где липы, клёны наяву
Мне шепчут о своём, старинном.
Я в ритме танца прохожу
Серебряное их пространство.
Звучит мелодия вины
Постигшего планету транса.

***
Как на поле трава, а в ней репьи,
И один цветок.
Это мой участок земли,
Где я лёг.
Это мой самолет,
Это мой пароход
И моя война
Вырыли на участке земли ямку,
В ней вырос цветок,
Ведь в кармане своём
Я всегда носил семена.

***
Кто без страха и упрёка,
Не поверю я тому.
То ли люди, то ли кони
На высоком берегу.

Экономно, как в картине,
Выбирается сюжет.
Мамы льют скупые слезы,
А сыночков дома нет.

Береглись бы, берегли бы,
Да нет слуха на слуху.
Вьется дым, грохочет выстрел
На далеком берегу.

Экономно, как в картине,
Приближается сюжет.
Бьются люди, бьются кони,
А сыночков больше нет.

О том, чего не было.

Не было когда-то,
Не было солдата,
Не было солдата,
Не было меня.

На меня, солдата,
Не сковали латы,
У меня, солдата,
Не было коня.

Я не нёсся полем
Вдоль по-над оврагом,
Не стегла крапива
Конские бока,

Я не был красивым,
Удалым, ревнивым,
Нет, не убивали
Во поле стрелка.

Только положили,
Как приворожили.
Небо – синим стягом,
Брови – облака.

Васильковы очи
Думу закружили
Чередой ромашек
Белого полка.

***
Где мы были с тобой,
Когда шёл этот бой?
Зачиная, горела Земля.
Воздух глухо гудел,
Кровью, потом потел,
И ложился туман на поля.

Посмотри – чернозём,
По тропинке идём,
Из засады врывается танк.
Ты откуда, чудак?
Стало нынче не так,
Вышло время засад и атак.

Бьётся трель соловья,
Моя птичья семья
Разлетелась по свету, – как нет....
Как услышишь, поют
– Это наши идут!
Расскажи им, что делалось тут.

***
То чайка – крылья кружевные,
Едва зависнет над волной,
Гляди, узоры нарезные
Хрустят небес голубизной,

Выносит в город пену моря.
Покачивается, кричит.
Мол, ветер взвоет, дождик смоет,
В уключинах весло вскрипит...

То чайка, городская будто,
Над голубями, вороньём,
Белеется. Перо роняет – линяет.
Пишем. Смотрим. Ждём.

Ждём перемен, кои настанут,
Поскольку малыши растут,
Совсем воспитанными станут
И нам устроят самосуд.

Лишь так, как мы своих судили,
Прибрав истории концы.
Спеша, смешав родное с пылью,
Построить на костях дворцы.

 

27-28 марта 2016 г.
Стенограмма выступления Н.Д. Лобанова-Ростовского на встрече с общественностью в Музее личных коллекций 27 марта 2016 г.
ВСПОМИНАЯ ЗИЛЬБЕРШТЕЙНА – к 110-летию со дня рождения

Визит к Фальц-Фейну
На прошлой неделе, в воскресенье, 20-го, я был в Вадуце, столице княжества Лихтенштейн, в гостях у барона Александра Эдуардовича Фальц-Фейна. Ему 103 года, и он единственный еще в живых, кто сидел на коленях у Николая II, когда тот гостил в родовом имении барона «Аскания Нова», в нынешней Херсонской области. Мой визит совпал с посещением барона московской журналисткой Оксаной Карнович, которая пишет на тему балета. Она приехала к барону за сведениями о его близком друге Сергее Лифаре. Разговор был записан на магнитофон.

Барон Эдуард А. Фальц-Фейн у себя в спальне, с Оксаной Карнович и Н.Д. Лобановым-Ростовским. Вадуц 2016 г.
У барона изумительная память. Он помнит даты и события безошибочно. Вот, что он рассказал:

Аукцион в Монте-Карло
«В 1975 г. по приглашению Лифаря я съездил в Монте-Карло, где был четырехдневный аукцион в «Сотбис» по продаже библиотеки Сергея Дягилева, принадлежащей Лифарю. На второй день аукциона, 29-го ноября, в 10 утра, в зал вошел Илья Самойлович, которого Лифарь посадил возле меня. Зильберштейн волновался во время аукциона и по окончанию, не зная меня, обратился ко мне и показал мне список книг, которые ему велено было купить на аукционе. Он сказал, что если не вернется в СССР без ничего, у него будут плохие дела. К счастью, 2 из этих книг я купил и сказал, что дарю их Зильберштейну. На это Зильберштейн меня спросил: «Извините, сударь, не из Москвы ли будете?» Я ответил, что я барон Фальц-Фейн, Эдуард Александрович». А Зильберштейн сказал: «Я родился в Одессе и помню, как отец покупал конфеты и шоколад в магазине Фальц-Фейна».
Илья Самойлович не получил разрешения на выезд из Советского Союза вовремя и потому запоздал на аукцион. Но, несмотря на то, что ему не выдали достаточно денег на покупку книг, благодаря барону Фальц-Фейну, вернувшись в СССР, ему удалось оправдать свою командировку в центр европейского развлечения. Свою командировку в Монте-Карло Илья Самойлович описал на полную полосу на 6-й странице «Литературной газеты» от 11 февраля 1976 г.

Наше знакомство
Сам я познакомился с Ильей Самойловичем 50 лет тому назад, в 1965 г., в Париже, где я тогда работал в банке. Иссар Саулович Гурвич, обаятельный торговец русским искусством, мне рассказал о Зильберштейне и дал мне его адрес в гостинице «Вольтер» на ке Вольтер вдоль Сены, недалеко от квартиры Лифаря на той же стороне набережной. Мы с Ниной поехали к нему в гости, и у нас сразу же завязались дружеские отношения. Мы пригласили его на ужин в следующее воскресенье с целью - показать ему наши парижские приобретения, главным образом, работы Александра Николаевича Бенуа. Будучи диабетиком, Илья Самойлович мало что кушал за ужином. Увидев, что мы с Ниной серьезно увлечены «Миром искусства», а в особенности театральной живописью, Зильберштейн нас всячески поддерживал и поощрял в этой деятельности. Ему захотелось иметь портрет Бунина работы Бакста, а также и рисунок Есенина работы Бенуа. Но мне тогда было жалко с ними расстаться, и я ему их не отдал. Но на этом тема не закончилась.

Н.Д. Лобанов выступает о И.С. Зильберштейне. Музей личных коллекций, Москва, 27 марта 2016г.
Авиабилет
После этой встречи у нас завязалась регулярная переписка, и я ежегодно навещал Илью Самойловича во время моих официальных командировок в СССР в качестве ростовщика. Параллельно я навел деловые связи с Натальей Борисовной, которая, от имени ЦГАЛИ пригласила нас с Ниной в 1970 г. на 2 недели в СССР взамен на то, что я передал им архив Сергей Судейкина. Нам выдали 14 тысяч рублей, часть которых Нина отказывалась на себе носить, говоря, что будучи ростовщиком, я должен располагать деньгами. Сначала мы встретились с коллекционерами Москвы и Ленинграда. Потом нас повезли в Киев. Там в фойе гостиницы «Днипро», пока мы разговаривали с местными представителями ЦГАЛИ, некий представившийся глухонемым умело вытащил у меня из кармана пиджака бумажник с оставшимися рублями и авиабилетами. К счастью, в те годы загрантуристам нельзя было иметь паспорта при себе. Они должны были лежать в гостинице. Возник вопрос, где найти 2 тысячи с чем-то рублей на покупку авиабилетов на полет обратно, а также преодолеть запрет иностранцам - покупать авиабилеты на территории СССР. С деньгами нас выручил Илья Самойлович, который снял деньги из сберкассы и нам их передал. А скандинавская компания SAS сжалилась над нами и продала нам билеты в Лондон.

Запрет упоминания имени Лобанова-Ростовского
Илья Самойлович много писал в «Литературной газете» и «Огоньке» о российском культурном наследии, находящимся за рубежом. В том числе он написал большую статью в «Огоньке» о нашем собрании с иллюстрациями на страницу или разворот. 16-го февраля 1983 г. наш общий знакомый Борис Ионович Бродский мне написал: «Илья Самойлович статью закончил. Печатать ее будет журнал «Огонек». Тираж – что-то более двух миллионов. Задержка теперь за слайдами. Как я и предвидел, потребовались слайды 9 по 12 см. Увеличить их могут только в одной единственной лаборатории. Кроме того, редакция просила подробную аннотацию к картинкам. Предлагают печатать и Ваш портрет.» Статья вышла в свет без упоминания моего имени и, конечно, без моего портрета. Оканчивалась она словами: «Продолжение следует», что оставляло надежду. В письме от 29-го июня 1983 г. Бродский пишет: «Но, увы, Илью Самойловича, как у нас говорят, «сделали». О том, что журнал не собирается печатать продолжение, было ясно. Хуже всего то, что старику заморочили голову «инстанциями».» А «инстанции» это Комитет государственной безопасности СССР.
Илье Самойловичу запретили упоминать мое имя. КГБ в письме от 25-го мая 1983 г. главному редактору журнала «Огонек» товарищу Сафронову указывало: «Возвращаем вам статью И.С. Зильберштейна «Шедевры отечественной культуры». Популяризацию Лобанова-Ростовского Н.Д. и его коллекции в советской печати считаем нецелесообразным. По нашему мнению, статья оставляет впечатление саморекламы автора и по содержанию написана с объективистских позиций. Начальник пресс-бюро КГБ СССР Киселев Я.П.»
Бывший сотрудник «Огонька» мне объяснил случившееся в письме таким образом: «...то, что когда-то завернули статью Зильбера, меня нисколько не удивляет. Собственно, иначе и быть не могло в то время. Рассказывается о коллекции «беляка», у которого отец - «беляк», был даже репрессирован и пропал без вести в наших или болгарских лагерях. А мы его коллекцию будем пропагандировать, всякие там авангардистские штучки. Это сейчас все дозволено. А тогда бдели, будь здоров как! Единственно, чему я порадовался, что Сафронов (человек довольно трусливый, несмотря на его личное хорошее отношение с начальством из органов) наложил крепко в штаны, получив такой ответ.»
Несмотря на запрет, Илья Самойлович искал выход из этого тупика. Мало кто во времена «светлого прошлого взялся бы оспаривать решение КГБ. В одну из моих поездок в СССР в 1984 г. Илья Самойлович намекнул, чтобы я предложил портреты Бунина и Есенина СССР, а за этот жест он брался уговорить КГБ снять запрет на употребление моего имени в его статьях и в печати СССР. Я согласился. Илья Самойлович пошел на Старую площадь и вернулся довольный, несмотря на то, что ему пришлось унижаться и уговаривать генерала Киселева переменить свое решение. В следующий свой приезд я передал Илье Самойловичу оба портрета. В результате 27-го августа 1984 г. последовало иное письмо в «Огонек», в котором частично указано: «Возражений против публикации, в части, касающейся КГБ СССР, не имеется. Приложения: статья на 4 листах – не секретна. Начальник пресс-бюро КГБ СССР Я.П. Киселев.» В результате обширная статья Ильи Самойловича о нашем собрании была опубликована в «Огоньке» с анонсом на обложке в № 36, за сентябрь 1986 г. Об этом мне написал Зильберштейн в письме от 13-го сентября: «…Я вам сообщил, что уже вышел №36 «Огонька», в котором начало моей статьи о вашей коллекции русской декорационной живописи, и что через 2 дня выйдет №37, где печатается конец этой моей статьи».
Оригинальные документы на бланке КГБ за подписью Киселева мне удалось приобрести из архивов КГБ в 1992 г.

Выставка в ГМИИ им. Пушкина
31-го июля 1985 г. Илья Самойлович мне писал: «С директором музея изобразительных искусств И.А. Антоновой я говорил о вашей выставке. Она очень положительно относится к этой идее. Убежден, что в конце августа Вы получите официальный ответ на это ваше предложение».
Как предсказал Илья Самойлович, госпожа Антонова мне прислала письмо, где сообщала, что она готова выставить у себя в музее наше собрание, но что она не имеет права договариваться о выставках с иностранными коллекционерами, и что это необходимо решать через Министерство культуры. Вслед за этим я написал в Министерство культуры, ссылаясь на письмо Ирины Александровны. В ответ мне указали, что у всех музеев запланированы выставки на последующие 5 лет.

Советский Фонд культуры
Прошло 2 года. К власти пришел Горбачев. Был создан Советский фонд культуры, который получил больше прав, чем Минкульт СССР, и стал как бы ее противовесом. В начале 1987 г. Илья Самойлович пригласил меня к себе домой, говоря, что в этот вечер из Киева прилетает первый зампред Фонда культуры Георг Мясников (доверенный Раисы Максимовны Горбачевой), который хотел бы со мной поговорить. Как выяснилось, Мясников хотел показать наше собрание в России, потому что в уставе фонда был пункт, связанный с возвращением на Родину культурных ценностей. Я ответил, что не могу самостоятельно решить, ибо я являюсь только совладельцем собрания. Я должен был спросить Нину. Нина согласилась, и я ответил Мясникову положительно.
В письме от 7-го февраля 1987 г. Борис Ионович пишет: «Илья Самойлович утверждает, что выставка Вашей коллекции в музее Пушкина планируется на январь 1988 г. Уверенность его такова, что мы готовим текст, в котором упоминается подарок Никиты Лобанова, после его выставки, в Музей частных коллекций работы Николая Бенуа». А 20 февраля Борис Ионович пишет: «Поздравляю с официальным решением о проведении выставки Вашей коллекции в Москве в Музее им. Пушкина. Звоните Зильберштейну».
Я связался с Ириной Александровной, ибо мне нужно было ее письменное подтверждение о сроках проведения выставки. Это позволило бы мне начать оформлять страховку и документы о ввозе и вывозе части собрания из СССР. Она прислала мне такое письмо от 10-го апреля 1987 г. Отобрав 400 с лишним работ для выставки, я отправился в Москву на официальную встречу с Мясниковым. В те времена узор линолеума на 3-м этаже Минкульта состоял из супрематических картинок Малевича. К счастью, специалисты Минкульта этого не понимали. Мы уселись в переговорной, и Мясников меня спросил: «Почему Вы хотели со мной встретиться?» Я ему ответил, что в гостях у Зильберштейна он просил нас показать нашу коллекцию в России. На что Мясников сказал: «Я вас ни о чем не просил». А я ответил: «Дорогой, я понимаю, что Зильберштейна Вы сможете прижать, но со мной так не выйдет. К тому же у меня письмо от Антоновой, где написано, что выставка состоится. А ежели Вы ее запретите, то Вам придется мне выплатить значительную неустойку за мой финансовый и моральный ущерб.» Мясников побледнел. В зале был телефон. Я набрал Антонову и передал Мясникову трубку. И тут началась феноменальная перебранка, в присутствии корреспондента газеты «Родины» Н.Г. Щегловой и фотографа газеты В.Д. Некрасова, которые запечатлели эту встречу.
В результате выставка состоялась, и Илья Самойлович не пострадал.
Смелость
В 1960 г. в «Правде» появилась крохотная статья, без подписи, о кончине Александра Николаевича Бенуа в Париже. Инициатором статьи был Илья Самойлович. До этого времени о любом «мирискуснике» можно было писать только отрицательно. В 1974 г. Илья Самойлович заметил, что за рубежом к этому времени вышло 79 книг о Сергее Дягилеве, а в России ни одной. Илье Самойловичу удалось пробить книги о Дягилеве, Бенуа, Коровине и Серове. Мне удалось пополнить большую часть его книги о Коровине следующим образом. В Париже Константин Коровин подрабатывал своим талантом рассказчика, публикуя еженедельно рассказы в «Русской мысли». В конце Второй мировой войны в редакцию «Русской мысли» попала бомба, и все номера газеты были уничтожены. Илья Самойлович хотел воспроизвести как можно больше литературного наследия Коровина. Однажды, будучи у вдовы его сына Алексея, я спросил ее, не остались ли у нее, случайно, газетные статьи ее свекра. На что она ответила: «Да, большой сверток в шкафу, помогите мне, пожалуйста, его вытащить». Сверток я привез Илье Самойловичу, за что он меня благодарит в предисловии книги.

Алексей Коровин
В Париже Илья Самойлович разыскивал (среди множества другого) тексты статей, которые Константин Коровин публиковал в газете «Возрождение». Коровину не удавалось жить на доходы от продажи живописи и для дополнительного заработка он писал увлекательные рассказы в газету. Илья Самойлович вслед за книгой «Александр Бенуа размышляет» собирался издать книгу «Константин Коровин вспоминает». Часть статей ему удалось найти, но большинства он не имел.
Собирая театральную живопись, я искал следы покойного Алексея Коровина, чей стиль очень напоминает работы отца, как по палитре, так и по почерку. Михаил Бенуа (заведующий Русской частной оперой в Париже Марии Кузнецовой) дал мне адрес вдовы Алексея Константиновича (1897–1950), у которой была двухкомнатная квартира в 16-м округе Парижа. У нее осталось мало работ мужа. Я купил у нее все, что там было. А на вопрос: есть ли у нее еще что-нибудь? — она указала на большой пакет весом килограммов пять. «Это газетные вырезки статей Константина Коровина. Хотите их?» Я тут же их купил и поблагодарил судьбу за то, что она привела меня туда, ибо 6 месяцев спустя после моего визита она скончалась. Я отвез в Москву пакет со статьями и передал их Илье Самойловичу. Таким образом, у него очутился почти весь подбор, и он смог опубликовать книгу («Константин Коровин вспоминает…» М.: Изобразительное искусство, 1971).

Серов — Юсупов
Во время визита в Париж в 1964 г. Зильберштейн побывал у князя Юсупова. Он часто заходил к князю на беседы с его супругой Зинаидой Александровной, и главным образом, с Феликсом Феликсовичем. В его доме на улице Пьер Герен в 16-м округе находился портрет его отца работы Серова «Юсупов в мундире кавалергарда стоя у вороного коня». Вариант этой картины «Юсупов в белом мундире верхом на белом коне» (1903) был хорошо известен Зильберштейну, ибо он висел в постоянной экспозиции в Русском музее в Ленинграде, и ему очень хотелось вернуть эту картину в Советский Союз. Феликс Феликсович не соглашался, несмотря на то, что Зильберштейн был чрезвычайно убедителен и красноречив.
После кончины Юсупова картина перешла по наследству его дочери Ирине, а от нее к внучке, Ксении Николаевне Сфири, урожденной Шереметевой. Ксения Николаевна решила ее продать. Она поделилась с моим дядей Николаем Васильевичем Вырубовым, который и меня известил об этом.
Я был готов за нее заплатить 50 тыс. долларов с целью обменять картину на театральные эскизы в любом из музеев Советского Союза и об этом написал Зильберштейну, который приветствовал мое предложение, указав немедленно связаться с ним при моей очередной поездке в Москву. В 1976 г., договорившись с Зильберштейном, в назначенный час я явился к нему на квартиру на Лесной улице. Там нас ждала «Волга» из Министерства культуры, которая нас отвезла на свидание с Генрихом Поповым, начальником Иностранного отдела. Я заметил, что у него на столе лежала большая фотография картины Серова и справка от Третьяковской галереи о ее подлинности. Я выразил свое желание обменять картину Серова на 10 театральных эскизов Головина, чьи работы отсутствовали у меня в собрании. Попов отказался, что было в те времена обычным ответом советского чиновника. Зильберштейн напомнил Попову, что Третьяковская галерея очень хотела бы иметь эту картину и что мое предложение явно в пользу Советского Союза, ибо 10 эскизов Головина могли бы стоить тогда максимально 20 тыс. долларов. Попов был неумолим.
Н.Д. Лобанов с картиной В. Серова
В сделках такое отношение советского чиновника обычно, по моему опыту, кончалось взяткой. Но Попов был мне неприятен и, в отличие от других коммерсантов, взятку я ему не предложил. А идти к министру П.Н. Демичеву мне не хотелось, я знал, что Попов и Демичев — одного поля ягоды.
Зильберштейн был чрезвычайно огорчен. Мне же было обидно за то, что лишний раз пришлось безрезультатно иметь дело с советским чиновником.
Зато Попов наладил хорошие деловые отношения с Антониной Гмуржинской, хозяйкой известной галереи, торгующей авангардом в Кельне. Гмуржинская покупала в 1960–1970-х гг. шедевры авангарда 1920-х гг. в Москве и Ленинграде у коллекционеров и семей художников. С официальным разрешением Министерства культуры она вывозила живопись, заплатив продавцам и Минкульту. Часть того, что она вывезла, было приобретено у нее П. Людвигом. Ныне эти работы висят на двух этажах в музее им. Людвига в Кельне (Russische Avangarde. 1910–1930; Samlung Peter Ludwig; Museum Ludwig).
Зильберштейн проявил свое чрезвычайно дружеское отношение ко мне, подарил уникальный эскиз Головина, костюм для Тамары Карсавиной в роли Жар-птицы (1910). Честь и слава ему!
Евгений Шеф. Фотомонтаж. Слева направо: Н.Д. Лобанов с супругой Джун, Нина Лобанова-Ростовская и И.С. Зильберштейн.
После неудачи я предложил Ксении Николаевне свести ее с аукционным домом «Сотбис» в Лондоне. Она согласилась. Вскоре Джулиан Барран, директор отдела импрессионистов, приехал в Париж и вместе с Ксенией Николаевной и Вырубовым они отправились на склад «Сожегард» на авеню Клебер, где хранилась картина. Барран был ею восхищен и оценил ее в 100 тыс. фунтов. Ксения Николаевна была в восторге и тут же согласилась поставить ее на аукцион в Лондоне. Но на аукционе картина не продалась, в 1977 г. она казалась покупателям слишком дорогой.
После аукциона картину купил антиквар американец Николас Лин, у которого был антикварный магазин в Лондоне «Зимний дворец» (Winter Palace).
Когда Лин скончался, его имущество, включая картину Серова, 13 февраля 1986 г. продавалось на аукционе «Сотбис» в Лондоне . Там ее купил М.Л. Ростропович.

 

Никита Лобанов-Ростовский
ЮБИЛЕЙ ЗИЛЬБЕРШТЕЙНА В ГМИИ ИМ. ПУШКИНА

Чествование 110-летия со дня рождения Ильи Самойловича Зильберштейна состоялось в Итальянском дворике ГМИИ им. Пушкина в 19:00 28-го марта 2016 г. Программу вела И.А. Антонова, бывший директор музея. Затем выступали директор РГАЛИ Татьяна Михайловна Горяева, а за ней Алла Геннадьевна Луканова, заместитель заведующего отделом личных коллекций ГМИИ им. А.С. Пушкина; заместитель Директора РГАЛИ по научной работе Галина Злобина и Наталья Борисовна Волкова, вдова Ильи Самойловича. Потом выступал я и завершил выступления Михаил Швыдкой, представитель Президента по международному культурному сотрудничеству. В своем обращении к присутствующим я отметил уникальное достижение Зильберштейна: ему удалось совершить совместное мероприятие между государством и частником-коллекционером. Ведь коллекционеров в ту эпоху называли «спекулянтами». Идеология того времени не предвидела сотрудничества между государством и частными лицами. Благодаря усилиям Зильберштейна и Антоновой был создан Музей личных коллекций при ГМИИ им. Пушкина в здании слева от музея, которое до того принадлежало фирме «Автоэкспорт». Принцип музея был основан на том, что коллекционер дарит музею, а музей ему предоставляет пропорциональное пространство для размещения даров. Каждый даритель имеет свое пространство, где выставляются только его дары. Музей не требует от дарителя никаких других обязательств, как, например, денежный дар для ухода за дарением. В любом музее вне России значительный дар музею (Зильберштейн подарил 2200 единиц) сопровождается значительным вкладом наличными за содержание дарения. Как член музея «Метрополитен» в Нью-Йорке я был причастен к дарению собрания импрессионистов от банкра Бобби Лемана. Он дал 25 млн долларов на постройку залов и 25 млн за уход за его коллекциями. Сегодня создание Музея личных коллекций вряд ли кого-нибудь удивит, но в эпоху «светлого прошлого» — это было немыслимо с позиции философии марксизма-ленинизма. После создания музея отношение правительства к коллекционерам резко изменилось. Их перестали называть «спекулянтами», а предложение описи правительством всех частных коллекций было не выполнено.
Вспоминая эту эпоху, Ирина Александровна Антонова отметила, что среди коллекционеров были и спекулянты, которые разыскивали живопись и антиквариат, торговали ими и этим наживались. Я считаю, что такая «спекуляция» была положительным явлением, ибо мотивировка заработка вдохновляла этих «спекулянтов» выискивать по всей стране культурное наследие и предлагать его настоящим коллекционерам.

Нина о Зильберштейне
А вот, что моя бывшая супруга Нина вспоминает о Зильберштейне:
В сентябре 1970 г. ЦГАЛИ (Центральный государственный архив литературы и искусства) пригласил нас провести две недели в СССР за их счет. Они нас заприметили, потому что в 1967 г. Никита организовал выставку работ из нашего собрания русского театрального искусства в музее Метрополитен, в Нью-Йорке, с каталогом. Никиту попросили выступить в Москве, Ленинграде и Киеве на тему о русских художниках-эмигрантах. Через ЦГАЛИ мы узнали о существовании Клуба коллекционеров и официально встретились со многими его членами, с некоторыми из которых мы завязали дружбу.
Первый советский коллекционер, с которым мы встретились, возможно самый значительный, — искусствовед профессор Илья Самойлович Зильберштейн. Мы познакомились в 1965 г. в Париже, в бывшей мастерской Александра Бенуа по адресу рю Огюст Витю, 2, куда нас с Зильберштейном пригласила на чай старшая дочь Бенуа Анна Черкесова. Доктор Зильберштейн был в Париже в командировке от советского Министерства культуры. Его задание было купить у Сержа Лифаря 13 любовных писем А.С. Пушкина своей тогда невесте Наталье Гончаровой (задание не удалось выполнить). Зильберштейн любил творчество Бенуа. Между нами сразу же образовалась приязнь, как только он узнал, что мы восхищались и собирали Бенуа. Помимо этого он почувствовал в нас ту самую навязчивую «лихорадку коллекционера», которой он сам был заражен. Зильберштейн завязал переписку с Никитой, часто прося его разузнать или подтвердить те или иные сведения о художниках-эмигрантах для своих статей и книг. Глубоко сознавая значимость архивного материала, который в изобилии теснился в квартирках стареющих художников и их вдов, Илья Самойлович убедил Никиту купить некоторые архивы, связанные с Бенуа, Дягилевым, Константином Коровиным, Сомовым, Судейкиным, Яковлевым и другими и подарить их ЦГАЛИ, которым заведовала вторая жена Зильберштейна Наталья Борисовна Волкова. …
СОБРАНИЕ ЗИЛЬБЕРШТЕЙНА
Потрясающий успех Зильберштейна в архивных исследованиях и профессиональных публикациях оказал влияние на его коллекционерскую деятельность. Он положил основание своей коллекции еще юношей-подростком в Одессе, когда совершенно случайно ему повезло купить два прекрасных рисунка Бориса Григорьева. Шестьдесят лет спустя его коллекция представляла настоящую историю русского рисунка и акварели от конца XVIII в. до начала XX в. Она включала почти каждого значительного художника, и количество работ каждого художника превышало нормальные коллекционерские владения: 60 работ Ильи Репина, 22 рисунка Павла Федотова, почти 50 работ Бакста и примерно столько же Константина Сомова, 72 рисунка Александра Бенуа и многочисленные другие сокровища, как 76 портретов декабристов и их жен в исполнении Николая Бестужева.
Несмотря на ее разнообразие, у коллекции Зильберштейна есть ядро: Илья Самойлович больше всего лелеял работы «мирискусников», творчество которых отображено в собрании их лучшими работами. Мы с Никитой помним, с каким благоговейным восторгом мы любовались шедеврами в «лазурной» библиотеке Зильберштейна, когда он нас впервые пригласил на обед в 1970 г. Среди работ были портреты Анны Павловой и Айседоры Дункан в исполнении Бакста, известный портрет Бориса Кустодиева, изображающий Федора Шаляпина в меховой шапке, театральные наброски Александра Бенуа, Сергея Чехонина и Мстислава Добужинского, репинский изящный «Летний пейзаж в Абрамцеве» (1879), изображающий женщину в белом на порушенном мосту, а также работы Ореста Кипренского, Александра Орловского, Павла Федотова, Карла Брюллова, Василия Садовникова, Алексея Венецианова, Владимира Боровиковского, Василия Тропинина, Алексея Боголюбова, Василия Поленова и многих других.
Западноевропейская часть коллекции была построена гораздо менее логично, чем русская, и во многом состояла из удачных находок, как, например, рисунок Рембрандта «Авраам и Исаак по дороге к алтарю» (1643). Есть множество французских рисунков, включая несколько в исполнении Юбера Робера и автопортрет Виже-Лебрен. Еще одна группа замечательных рисунков и работ акварелью состоит из набросков, сделанных архитекторами и мастерами интерьера, которые работали в России в конце XVIII и начале XIX в.: Франческо Галли Бибиена, Джузеппе Валериани, Пьетро Гонзага, Джакомо Кваренги и Тома де Томон.
МУЗЕЙ ЛИЧНЫХ КОЛЛЕКЦИЙ
Зильберштейн был не только историком и коллекционером. Он был также практичным и дальновидным человеком. Он знал многих собирателей и понимал, что после смерти многие коллекции будут распроданы детьми и вдовами (поскольку в то время в СССР якобы не было частной собственности, то также не было налога на унаследованное имущество) или распиханы по разным музеям, где они очутятся в запасниках. У него была идея, простая, но неожиданная для человека, который жил в стране, которая неодобрительно относилась к частной собственности. Он предложил создать Музей личных коллекций в здании слева от Государственного музея изобразительных искусств им. Пушкина в Москве. Идею он изложил Ирине Александровне Антоновой, замечательному и неугомонному директору ГМИИ им. Пушкина. Зильберштейн пригласил Никиту сопровождать его к Антоновой в роли русского эмигранта, коллекционера русского искусства, который поддерживает инициативу и тем самым обеспечивает поддержку русской диаспоры. Илья Самойлович пообещал подарить всю свою коллекцию Музею личных коллекций, если таковой будет создан. Музей открылся 24 января 1994 г., поначалу в здании «Автоэкспорта» на Волхонке, № 14, как филиал ГМИИ им. Пушкина. В 2005 г. его перевели в другое здание на Волхонке, № 10, справа от музея. Коллекция Зильберштейна составила ядро владений нового музея. Нужны были неординарная дальновидность, мужество и самопожертвование, чтобы, во-первых, реализовать создание такого музея, и, во-вторых, чтобы расстаться целиком со своей коллекцией, состоящей из свыше трех тысяч рисунков, акварелей, графики.
Мы с Никитой гордимся, что наши имена фигурируют вместе с именами других сооснователей и дарителей на мраморной табличке в крытом дворике музея.
ПОМИНКИ
На прощании с Ильей Самойловичем в Большом зале ГМИИ им. Пушкина 25 мая 1988 г. я была единственной иностранкой. Гроб был обит красным бархатом и усыпан цветами сирени. Около гроба стояли три мольберта с тремя картинами: «Летний пейзаж в Абрамцеве» Репина, фронтиспис Бенуа к пушкинскому «Медному всаднику», изображающий Евгения, убегающего от Медного всадника, и «Король прогуливается в любую погоду» Бенуа. Я горько плакала, потому что мы потеряли друга, который щедро советовал, наставлял и направлял нас в нашей собирательской деятельности и наших поездках в Россию. Это был незабываемый человек.

Елена Ким, ведущий научный сотрудник Картинной галереи Государственного музея-заповедника "Ростовский кремль", кандидат искусствоведения

Князь Лобанов-Ростовский против музея Ростовского кремля. Продолжение темы
В газете «Известия» от 24 марта 2016 г. была опубликована статья Е. Коробковой «Князь Лобанов-Ростовский против музея Ростовского кремля». Этот материал не остался незамеченным, вызвал дискуссию в социальных сетях, причем не только среди музейных профессионалов. Решающую роль в этом интересе сыграли как широкая известность самого Никиты Дмитриевича, так и неожиданные высказывания в его адрес директора Государственного музея-заповедника «Ростовский кремль» Н.С. Каровской. В продолжение темы предлагаем материал, подготовленный сотрудниками Ростовского музея, которые, как оказалось, имеют отличную от директорской точку зрения на подаренную коллекцию.
Самый популярный вопрос, который чаще всего задают журналисты князю Н.Д. Лобанову-Ростовскому, такой: «А почему Вы, человек небедный, свою коллекцию русской театральной графики конца XIX – первой половины ХХ вв. решили продать в Россию, а не подарили?» Опубликованная статья лучше всяких объяснений отвечает на этот вопрос, поскольку в ней рассказано о том, что порой случается с дарами и дарителями.
Почему в Ростов?
У этого дарения в Ростовский музей была своя предыстория. Князь Н.Д. Лобанов-Ростовский в 2001 году на собственные средства создал частный Дом-музей Лобановых-Ростовских в парке Фили в ответ на предложение московского правительства. То же московское правительство (правда, в другом составе) спустя десять лет, сообщив, что договоренности с предыдущей администрацией юридически не обоснованы, предложило князю вместе с музеем покинуть территорию парка. Вот тогда-то, в октябре 2011 года, Никита Дмитриевич предложил Ростовскому музею принять экспонаты и оборудование упраздненного Музея Лобановых-Ростовских в Филях.
Никита Дмитриевич – потомок ростовских князей. В Успенском соборе, под спудом, покоятся его далёкие предки, а иконы святого благоверного князя мученика Василька Ростовского есть почти во всех ростовских храмах и монастырях. Неслучайно в свой самый первый приезд в Россию в 1970 году Никита Дмитриевич посетил и Ростов. «Интересно было побывать в этих местах» – эту его запись, датированную 12 сентября, сохранила музейная Книга отзывов. Так что обращение князя в Ростов было закономерным. Кроме того, Никита Дмитриевич надеялся, что сотрудничество с государственным музеем даст гарантии сохранности коллекции, и история с Музеем в Филях не повторится.
Отношение к дарителю
Казалось бы, руководство Ростовского музея должно было обрадоваться возможности приращения коллекции, тем более что за время директорства Н.С. Каровской на закупки выделялись незначительные средства, а в 2011 году на эти цели и вовсе не было потрачено ни рубля. Не менее важной представлялась возможность вовлечения в орбиту музея выдающегося человека, почетного члена Российской академии художеств, известного общественного деятеля, знатока русского искусства, коллекционера и крупнейшего мецената, хорошо известного в музеях всего мира. Еще в 1960-х гг. Никита Дмитриевич начал дарить в музеи США произведения русского искусства, тем самым способствуя его популяризации. Кстати, уникальные документы – акты этих дарений, сейчас переданы в Ростовский музей. А, к примеру, музей Метрополитен, членом которого князь является, ежеквартально высылает ему свои бюллетени – сведения о новых экспозициях, выставках, мероприятиях (теперь тоже в Ростове).
Но, как водится, пополнению фондов в музее не обрадовались – нет помещений для хранения, работать некому, некогда и множество других абсолютно объективных причин. Что же касается возможности общения с выдающимся современником, то, увы, руководство Ростовского музея о крупном деятеле на ниве русского искусства князе Лобанове-Ростовском ничего не слышало. И даже спустя несколько лет общения Н.С. Каровская величала Никиту Дмитриевича «графом».
Выставка
Тем не менее, все же было принято решение о принятии дара в музей, что было письменно согласовано с Министерством культуры. Весной 2013 года коллекция была доставлена в Ростов, а 17 мая состоялось открытие выставки «Дар в Ростовский музей кн. Н.Д. Лобанова-Ростовского». На ней экспонировалось 290 произведений живописи, графики, скульптуры, декоративно-прикладного искусства, а также уникальных фотографий и документов. Это нетривиальное событие привлекло внимание представителей власти, других официальных лиц, прессы. На вернисаже присутствовали даритель с супругой, специально прибывшие в Ростов из Лондона. Министерство культуры на этом мероприятии представляла директор Департамента культурного наследия Н.Ю. Самойленко, присутствовали также заместитель руководителя Россотрудничества Министерства иностранных дел РФ Г.Л. Мурадов, руководители Ярославской области, Ростова и Ростовского района, а также князь Павел Куликовский, праправнук Александра III и князь Георгий Юрьевский, потомок Александра II.
Вернисаж прошёл на самом высоком уровне, а Н.С. Каровская получила очередной контракт на руководство музеем на грядущее трехлетие.
Хотя после этого события интерес к самому Никите Дмитриевичу и его дарам со стороны руководства музея заметно поутих, он продолжал свои дарения в музей.
Что подарено
Уже сейчас на учет поставлено свыше 1000 предметов XVII-XXI вв., имеющих значительную историческую и художественную ценность. Несомненный интерес представляют гравюры и эстампы русских и западных художников XVIII-первой половины XIX веков (портреты русских царей, виды Москвы и Петербурга), приобретенные, в основном, в Париже, картины, акварели и рисунки XIX-XX вв., в т.ч. художников-эмигрантов (Н. Бенуа, Д. Бушен, Е. Кропивницкий, В. Немухин, Женя Шеф – вот лишь некоторые имена), а также старинные карты России и Европы. Отличается полнотой коллекция афиш выставок русских художников конца XIX-начала ХХ вв., изданных в разных странах мира в последние четыре десятилетия. Необходимо также выделить архивы Лобановых-Ростовских, Вырубовых и других семей, отражающие жизнь русской эмиграции во Франции, Болгарии, Германии, США. Часть собрания отражает жизненный путь самого дарителя – потомка ростовских князей, его многогранную общественную, а также собирательскую деятельность. Еще один раздел дара – произведения декоративно-прикладного искусства, приобретенные Н.Д. Лобановым-Ростовским в разных странах мира (камень, дерево, металл, керамика, ткани, фарфор и пр.), отражающие его художественный вкус и географию передвижений. Никита Дмитриевич передал в Ростовский музей свои награды, начиная с юношеских медалей за достижения в спорте и заканчивая золотой медалью Российской премии Людвига Нобеля, врученной ему 30 марта 2013 г. В музей поступила уникальная библиотека в более чем 500 томов, значительная часть из которых – с автографами. Коллекция отличается органичным единством и полнотой, повествуя посредством действительно разных предметов об удивительной судьбе кн. Лобанова-Ростовского.
Сейчас в музее на обработке находится ок. 14000 предметов (приняты в фонды после письма дарителя в МК). Да, это фотографии, слайды, вырезки из газет и журналов, письма. другие документы, но они представляют огромную ценность для истории русского искусства. Если это не понимать, то можно ли всерьез рассуждать о «профессиональном» подходе к коллекции, как это делает Н.С. Каровская? Думается, профессионалы не увидели бы ничего «почти невозможного» и в организации проведения экспертизы подаренных князем эскизов А.А. Экстер к спектаклю «Фамира кифаред».
Да, есть еще бытовые предметы конца ХХ – начала XXI века, не внесенные, кстати, в состав музейного фонда, а хранящиеся пока как «хозинвентарь». Между тем, музей получил цельный комплекс бытовых предметов превосходного качества, не говоря об их мемориальном характере. Уже прошло 15 лет с момента открытия музея в Филях, и очень скоро все предметы перейдут в разряд винтажных, потом и антикварных, а Ростовский музей будет иметь богатый материал для создания самых разнообразных выставок.
Кстати, о пресловутых сковородках, упомянутых Н.С. Каровской. Как раз в день публикации статьи в музее начался монтаж выставки, посвященной кухонной утвари, причем в одном из главных и самых посещаемых помещений Ростовского кремля – Отдаточной палате. Среди экспонатов есть и сковородки.
Новые дарения
Несмотря на откровенно скандальную ситуацию Н.Д. Лобанов-Ростовский не намерен прекращать сотрудничество с Ростовским музеем. В конце концов, директора уходят, а музей остается. В очередной свой визит в Москву он, как всегда, берет и два чемодана весом 32 килограмма для Ростовского музея. «Чтобы директорше было понятно значение дарения готовлю к передаче старинный серебряный чайник и другие изделия из серебра» – замечает никогда не теряющий чувства юмора князь (кстати, это не первый его дар предметов из драгметаллов в Ростов).
В 2014 году Никита Дмитриевич высказал предложение о передаче двух картин – «Абстрактной композиции» А.А. Экстер (1917-1918) и «Натюрморта с гитарой» Ж. Брака (1928) – на временное хранение с передачей на постоянное в момент открытия Музея Лобановых-Ростовских. И хотя официального ответа от руководства Ростовского музея до сих пор не случилось, князь не теряет надежды и предлагает на этих же условиях еще одно полотно – «Натюрморт с камелиями, фруктами и вином» (1918) кисти И.И. Машкова. Общая стоимость трех произведений, по словам дарителя, составляет около 1000000 €. О своем намерении он официально уведомил руководство музея.

Татьяна Максимкина

Максимкина Татьяна Владимировна родилась в городе Мурманске. Детство и юность провела в Калининграде. После окончания института была направлена в г. Светлый на судоремонтный завод, с которым связана вся трудовая жизнь. С 1999 г. занималась в литературном объединении «Алатырь-Слово» под руководством калининградского писателя Каштанова О.А. В 2000 - 2001 г. посещала литературную студию писателя Юрия Николаевича Куранова «Камин Паустовского». В 2001 г. принята в Союз Свободных писателей г. Калининграда. С 2009 г. является членом литературного объединения «Причал» г. Светлого. С 2015 г. является членом Союза Свободных писателей г. Калининграда «Эклога».
Публиковалась в газетах «Калининградская правда», «Янтарный край», «Светловские вести», в журнале «Балтика», альманахе «Отрадный берег», «Наших муз родной причал», «Фарватер души».

***

Пред горем людским, пред войной беспощадной
Всё кажется мелким и пошлым.
Но память короткою стала, прохладной,-
Смеются потомки над прошлым.

«Никто не забыт и ничто не забыто»,-
Уже не звучит, как когда-то.
Могилы солдат до костей перерыты,
Забыты сраженья и даты.

И, словно в отместку за память потомков,
Поднялся фашизм в Украине.
И прошлую жизнь, в одночасье скомкав,
Напомнил он нам о Берлине.

Тогда в сорок пятом фашистов громили
Народы советской страны.
Вчерашние братья об этом забыли,
А помнить о прошлом должны!

***

Памяти атомохода «КУРСК»

Скоро осень листвой закружится.
Вспоминается скорбная дата.
С ней душа никогда не смирится,
Вся страна перед ней виновата.

Этот август мы вряд ли забудем,
До сих пор в нас его отголоски.
Никого мы сегодня не судим,
Наши лица упрямы и жёстки.

Уходили под воду мужчины,
Как герои, отважной походкой.
И на то были, видно, причины.
Вся страна восхищалась подлодкой.

Находилась в каком-то гипнозе,
Ожидая вестей у экрана.
Но ошиблось начальство в прогнозе.
Кровоточит душевная рана.

И сегодня уходят под воду
Наши лучшие в мире мужчины,
Погружаясь, в любую погоду,
Несмотря на возможность кончины.

***

На что мы тратим жизнь свою?
На сплетни, ссоры и интриги.
И в этом мелочном бою
Слагаем мелочные книги.

Что нам масштабы всей страны
С её заботами и болью?
Мы местечковому верны,
Довольны собственною ролью.

И озабочены собой,
Своей писательской карьерой.
Ведём с соратниками бой,
И мерим всех своею мерой.

Порой, в надежде на успех,
Готовы вылезти из кожи,
И грязной краской мажем тех,
Кто с нами мыслями не схожи.

А может, хватит воевать,
И в выраженьях изгаляться?
Давайте ссоры забывать,
И от ошибок избавляться.

Давайте будем все дружить,
И обращаться к добрым музам.
Давайте будем дружно жить
Одним писательским союзом!

***
Ничего уже не надо.
Пропадает жажда жить.
Жизнь и мука, и награда,
Надо верно ей служить.

Наведу порядок в доме,
Переглажу всё бельё.
А душа всё время в коме,
Словно дитятко моё.

Не сбылось, о чём мечталось.
И не сбудется уже.
Безнадёжность и усталость
На последнем вираже.

Ни убавить, ни начислить.
Жизнь идёт в сплошной борьбе.
Разве я могла помыслить
О таком витке в судьбе?

В этой речке нету броду,
Что напрасно ворожить?
Как любила я свободу!
Как хотела просто жить.

***

Я устала. Я очень устала.
Не хочу даже ваших стихов.
Жизнь меня удивлять перестала
Ароматами терпких духов.

Есть другие сюжеты и звуки,
От которых спасения нет.
Мне связали удавкою руки,
И не вижу я солнечный свет.

Был он раньше весёлый и яркий,
Дни бежали, летели года.
Получала от жизни подарки,
А теперь всё ушло в никуда.

Ароматы духов улетели,
Появился безудержный страх.
Всё, чего мы когда-то хотели,
Превратилось со временем в прах.

Остаётся по жизни скольженье,
И работа без края-конца.
Остановка, и вздох, и движенье,
И надежда на милость Творца.

***

МОБИЛЬНЫЙ ТЕЛЕФОН

Села на уши подруга,
А за нею и сестра.
Долго слушаем друг друга,-
Спать давнем-давно пора.

Но когда бывает грустно,
Надо срочно позвонить,
И излить проблему устно,
Так что некого винить.

Сяду на уши подруге,
Сяду на уши сестре.
Мы нуждаемся друг в друге,
Как мамаши в детворе.

На диване, на балконе,
В зимний день и в летний зной,
Жизнь идёт на телефоне,
Благо он всегда со мной.

Надоел он мне, ей-богу,
Только я ему верна.
У меня подружек много,
А сестра всего одна.

Есть, конечно же, и дети,
Неразрывна эта нить.
Хорошо, что есть на свете
Те, кому могу звонить.

Я люблю живое слово,
Но живу я далеко.
Набираю номер снова,
Благо это так легко.

Телефон – мой утешитель,
Без него я, как без рук.
Избавитель и грабитель,
И источник новых мук.

***

СЭЛФИ

Живу я, не скорбя,
Хоть выгляжу не модно.
Снимать самих себя
Престижно и удобно.

Снималась я не раз,-
За модою бежала.
Но собственный анфас
Потом уничтожала.

Теперь прошу я дочь:
Поменьше сделать снимок.
Она меня не прочь
Избавить от морщинок.

И вся её родня
Всегда меня жалеет,
И смотрит на меня,
Как мать от внучки млеет.

Запечатлеть её
Никак не удаётся:
Сокровище моё
Над бабушкой смеётся.

***

***

Всё было: паденья и взлёты,
И злые усмешки вослед.
Усталость от трудной работы,
И много свалившихся бед.

Ни дня не прошло без заботы,-
Вкушала подарки судьбы.
Ночами катала компоты,
Солила в кадушках грибы.

Стирала, вязала и шила,
Как многие жёны в стране.
За детками в садик спешила,
Сажала укроп по весне.

Картошка, клубника, капуста,-
Полжизни на это ушло.
А в доме и не было пусто,
И солнце моё не зашло.

Сажаю я новые грядки,
В надежде собрать урожай.
Душа моя в полном порядке,-
За строчками движется в рай.

***

ЕЖЕВИКА

Набрала я ежевики,
И мечу её, мечу.
Витаминов, как в клубнике,
Только та не по плечу.

Ежевика процветает
В диком поле и в лесу.
Но во рту так быстро тает,
Что домой не донесу.

Наварила б я варенья,
Как в былые времена.
Были силы, было рвенье,
И другой была страна.

Я сегодня в магазины
За вареньем не пойду:
Нынче что-то из резины
Добавляются в еду!

***

НА СЕВЕРЕ

Мы росли без витаминов
Много месяцев подряд.
Не водилось там пингвинов,
Строг у севера наряд.

Помню ягоду морошку,
Маму в строгом синем платье,
И подмёрзшую картошку,
И отцовское объятие.

Помню севера сияние,
И катание на коньках.
Ледяные изваяния,
Помню цыпки на руках.

Помню старую игрушку-
Куклу Раю без ноги,
И красивую ракушку,
И большие утюги.

Печку, где дрова пылали,
Палец, сунутый туда.
Помню, как меня ругали,
Как я плакала тогда.

За окном бело и вьюжно,
Солнце – только иногда.
Как тогда мы жили дружно,
В те далёкие года!

Снова в детство я впадаю.
И не в шутку, а всерьёз.
Север часто вспоминаю,
Мир далёких детских грёз.

**

Вы попали в скрижали истории,
Отпечатав на днях фолиант.
На уездной своей территории
Вы, бесспорно, заметный талант.

Попадёте вы в местный учебник,
Будут дети ваш труд изучать.
Вы словесный какой-то волшебник,
Заставляете тексты звучать.

Удивляете рифмой глагольной,
Поражаете гаммою чувств.
Вы блистаете песнею сольной
На вершине изящных искусств.

Продолжайте, мадам, продолжайте,
Как бурёнка, крутиться на льду.
Разместите шедевры на сайте,
Там подвергнут их люди суду.

Пусть завистники локти кусают,
Им поэтами явно не стать.
Люди умные вас обругают,
Дураки будут вас почитать.

Остаётся признаться: отчасти
Раздражает кичливый успех.
Вы у Музы капризной во власти,
Вызываете жалость и смех.

Виктор Чернышев
На неделю Торжества Православия

В девятом веке был установлен праздник Торжества Православия как знак преодоления последней ереси, иконоборческой, которая долго волновала Церковь. Мы сегодня, к сожалению, не имеем икон 7-8 веков, т.к. их уничтожали сотнями. Более ста лет иконоборческая ересь мучила Церковь. Союзниками этой ереси были даже императоры. Но Церковь оказалась сильнее и императорской власти, потому как Ее основа – Сам Христос. Именно на последнем Вселенском Соборе 787 года и было установлено иконопочитание. Ранее возникали в церковной среде другие ереси: арианская, ересь Македония, Нестория, Диодора, Монтана, Праксея, Ноэта, Мани, Пелагия, Ираклия и др. Церковь всегда активно с ними боролась. Шли споры христологические, о Богородице, о Святом Духе, о Законе, об искуплении, о переселении душ.
Штурм Церкви продолжается и доныне. Секты, например, питаются мнимыми и реальными грехами церковных людей, подобно тому, как от проклятия Божьего диавол «питается падалью» - нашими личными грехами, «ползая на чреве в прахе земном», т.е. пресмыкаясь перед всяким скотом. И это всегда повод для них клеветы на Церковь и ее служителей.
Но особенно яростно нападают сектанты на свв.иконы, видя в них «идолов».

Давайте рассмотрим – идолы ли это?

Действительно, кумиром, вопреки второй заповеди, может для нас стать все, к чему привязано сердце наше более, чем к Богу. Псалом 95-й говорит, что «идолы – бесы». Идол – это обман, пустота, но эту пустоту заполняют темные силы. Поэтому душевный план заповеди о кумирах – это проверка своего сердца – нет ли в нем привязанности к чему-либо более, чем к Богу, или ненависти. Поэтому вторая заповедь о «кумирах» учит отрывать от сердца все, что ему дороже чем Бог. Часто мы думаем, что счастье наше заключается в чем-то внешнем – в деньгах, имуществе, дорогих вещах и проч. Все это, стяжаемое нами, даст блаженство и радость – все проблемы отпадут сами собой и мы, наконец, будем счастливы. Но счастье – это СО-ЧАСТИЕ, совпадение частей: моей части и Божественной. Не случайно праведный Давид говорит: «Только в Боге успокаивается душа моя» (Пс. 61:2). Дьявол обещает нам золото, а дает комья грязи, обещает вино наслаждения, а дает муки совести… Успокаивается душа, когда взывает к Богу в молитве. Как мы молимся, так и живем. И как живем, так молимся. Трудно изобразить икону на неровной, поврежденной или ущербной доске. Так и наша жизнь, ущербная и нечистая не дает возможности быть услышанными нашим молитвам. В молитвенном делании всегда нам помогает икона.
Икона – это, согласно решению Седьмого Вселенского Собора, - продолжение дела Боговоплощения. Обоженная материя – это тот строительный материал, который помогает строить мост нам к Творцу. Можно ли в этом случае говорить об иконе как об украшении храма? Безусловно, нет. Поэтому место иконы не в музее, а в храме. Ее функция молитвенная.
Икона дает онтологическое чувство реального присутствия Бога в мире, поскольку икона непосредственно связана с Первообразом. Это окно в Горний мир, чрез которое надмирная святость являет себя земному миру. Ведь по учению св.Иоанна Дамаскина, первой иконой в мире стал человек – ведь он «образ» и «подобие» Творца. Это философия и богословие, проявленные в особой форме и естетически реализованные посредством цветосветового пространства. Именно древние иконописцы были духовидцами. У них понимание Истины обретало зримые символические формы, которые запечатлевались в красках. Поэтому Православная Церковь выработала в себе такую систему духовного развития, как исихазм. Это выражение бесстрастия, когда деятельность и созерцание сливаются воедино в «осуществлении умного делания» (Вл.Лосский).
Мы сказали, что икона – это окно в Горний мир. Это воистину так. Можно уничтожить окно, но нельзя уничтожить Свет, через то «окно» льющийся. Поэтому верующие поклоняются не окну, но Свету. Преображенному, Нетварному, Фаворскому.
Уже деятели первых трех веков – Тертуллиан, Ориген и Климент Александрийский отмечали, что у христиан были символические изображения Духа Святого как голубя, а Христа как Пастыря, несущего на раменах Своих овцу.
Надо заметить, что богословская полемика между православными и протестантами ведется уже по этому вопросу не первое столетие. Опыт православного свидетельства в инославном ареале оказался в целом малоуспешным. Это заставляет задуматься об альтернативных путях свидетельства Православия об иконе инославному миру. Взаимная переброска цитатами, наслоение силлогизмов, избирательное использование исторического материала – все это оказалось малоуспешным. Но все еще продолжается переписывание тех же аргументов из книги в книгу.
Для выявления основ межконфессиональных разногласий необходимо обращение к самим основам доктринальных систем.
Как видится, причиной неоднозначных отношений между различными конфессиями является разъединенность разума с онтологией. Здесь главная проблема сектантства – это проблема потери человеком ощущения глубинной связи с материальным миром, который несет на себе печать нетварного Бога. Православные проповедуют возврат к онтологически переживаемому единству, к связи разума с онтологией, где только и возможна вечная Истина. Еще Николай Бердяев писал: «Духовному типу Православия принадлежит изначальный и нерушимый онтологизм, который вначале представлялся явлением православной жизни, а затем уже и православной мысли».
То есть здесь главный нерв полемики – это спор о материи и энергии. Может ли мир плоти, мир материи принимать в себя энергии духовного мира? Может ли быть плоть пронизана Нетварным Божественным светом? Может ли Бог пропитывать Собою земные реалии? Может ли быть икона продолжением дела Боговоплощения?
Седьмой Вселенский собор сделал акцент на двух видах поклонения: почитательном и всецелом. Всецелое поклонение принадлежит только Богу и только Ему одному. Почитательное – это то, о чем мы сейчас говорим. Говорим не о «доске», а об образе, восходящем к Первообразу. Бог открывал Себя на чувственном, доступном восприятию уровне, чтобы человек мог вместить такую природу Бога. О том же пишет и апостол: «О том… что видели своими очами… и что осязали руки наши… возвещаем вам» (1Ин. 1:1-2).
Учение о святых иконах было завершением формулировки православных верований, основанных на Божественном Откровении, на учении апостолов, на предании свв.Отцов. Безусловно и то, что икона почиталась задолго и до Седьмого Вселенского собора, но именно он закрепил эту практику и древнюю традицию «де юре».
Итак, где же положено начало почитанию изображениям священным: Господу Иисусу Христу, Божьей Матери, угодников, мучеников, ангелов?
Первые изображения не были делом рук человеческих. Сам Христос-Спаситель, согласно Преданию, запечатлел Свой лик на убрусе (полотне) и послал изображение князю Авгарию, чтобы последний исцелился от болезни. В материальных следах, доступных нашему восприятию, Бог открывает Свои тайны и действия, чтобы мы могли вместить природу Божества. Вот образ голубя принял непостижимый Дух Святой; вот в виде огненных языков сошел этот Дух на апостолов в день Пятидесятницы. Вот ветхозаветная Неопалимая Купина пред глазами Моисея и голос, идущий от нее: «Сними обувь с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь – есть земля святая» (Исх. 3:5). Сама земля, как видим, стала святой у Купины. Вот облачный столп, ведущий евреев по дну Красного моря, а позже кости (мощи) пророка Елисея, от прикосновения к которым ожил даже мертвый человек (4Цар. 13:21). В Новом Завете это будет Евхаристический хлеб и чаша с вином, претворяемые в тайне Евхаристии в истинное Тело и Кровь Спасителя…Это хитон Христа, от прикосновения к которому исцелилась женщина «много лет страдавшая кровотечением» (Мф.9:20); тень апостолов, имеющая несомненную лечебную силу (Деян.5:15); опоясания с тела Павла, доставляемые к недужным, больным и одержимым с целью исцеления несчастных (Деян. 19:12 ). Земное, видимое, тленное и временное указывает своей преображенной материей на небесное, невидимое, нетленное и вечное.

Сегодня наши иконы мироточат, обновляются, исцеляют…На них изображены святые мужи, мученики, преподобные, угодники. Святой человек, приобщаясь божественным энергиям, достигал глубинного единства с Богом. В силу этого и принадлежащие такому человеку предметы (например, шапочка преподобного Иова) оказывались пронизанными этими энергиями. И одной только психологией и педагогикой объяснить это невозможно. Именно так понимали энергийную причастность тварного мира Богу Святые Отцы. К сожалению, инославные христиане видят в этом только фальсификацию.
В Писании мы читаем, что «Слово стало плотью» (Ин. 1:14). Слово стало плотью, и в какой-то момент истории Сам Бог соединился с материей этого мира в форме живого человеческого тела. Это называется в богословии кенозисом: «Уничижил Себя Самого до зрака раба, став подобен нам во всем кроме греха» (Евр. 4:15).
Воплощение Христово нам доказало: материя этого мира вся способна на соединение с Богом, и то что совершается с хлебом и вином – событие эсхатологическое – то есть принадлежит будущему веку. Это не магическое насилие над материей, но возведение материи в то состояние, к которому призвана космическая материя, ибо сказано, что «Бог будет все во всем»().

Профессор Чернышев В.М.

Проповедь произнесенная в Святовоскре-
сенском храме Киева на День Торжества
Православия 20 марта 2016г.

Юрий Серб
Русскiй языкъ

Я, пытками измученный,
Великiй и могучiй,
Всё видѣлъ на своёмъ вѣку
И многому наученъ:

Въ смирительной рубашкѣ я
И въ аглицкомъ я платьѣ,
Въ моей холодной камерѣ –
Подсаженные «братья».

А по тюремнымъ праздникамъ
Ведутъ со мной бесѣды
Историки, психологи –
Жуки и короѣды;

и къ ночи, между тостами,
въ согласiи съ уставомъ –
съ немалымъ удовольствiемъ
дробятъ мои суставы.

А кости русских генiевъ
Въ гробахъ перевертаются:
Не такъ было написано,
Какъ нонеча читается!

Но снова разсвѣтаетъ,
А мать-земля питаетъ
Меня живой водою –
И сростки удивляютъ,
И Слово прирастаетъ
Россiей молодою!

А также статью Юрия Серба «Словесность, прилепиратура и скворчество читайте на

http://ru_metaproza.livejournal.com/

Елена Родченкова

БРАТЦЫ…

Одаренный потому владеет даром, что не позволяет себе распоряжаться им для своей выгоды. Дар нельзя поменять на славу или продать за комфорт, его можно только безвозмездно дарить другим, и тогда он умножается. За ошибкой – катастрофа. Кому много дается, с того много спрашивается, и если дар отнимается, то навсегда. Редко кому удается пережить потерю достойно. Как правило, за ней – обида на Бога, хула, безумие, бешенство, самоуничтожение. Дар – не совсем то, что мы поладили восхвалять и воспевать, создавая кумиров из писателей, актеров и певцов. Дар – сама жизнь, способность чувствовать, слышать, видеть, дышать, творить, созидать – любовью.
Человечество постоянно доказывает себе, что является единой целостностью, объединенной прошлым, настоящим и будущим. Как скрепленные духом народы, например, славянские, являют собой личность, так и человечество будет скреплено единым духом и явит собой единую личность. Глобализация неизбежна, она спасительна. Антиглобалисты сеют страх, боясь замены сегодняшнего декоративного благополучия завтрашним крахом, и не желают признать тот факт, что все системы давно рухнули и теперь разлагаются. Выясняя, в какой точке дна кризиса находится мир, человечество на самом деле ищет строчку Апокалипсиса, на которой замерла сейчас перед главным событием история.
«Видишь тело – ищи дух». Ни один знакомый юрист, работающий с юридическими лицами, не пожаловался еще на ухудшение дел в своих фирмах в связи с кризисом. Наоборот, удивляются грянувшей свободе: захотел – сократил рабочих, захотел – не заплатил им, захотел – временно закрыл предприятие. На все есть «крыша» в виде слова «кризис». Оно ловко выскочило из ларца, как панацея от бед богатых, благодаря чему имущие продолжают пока богатеть, а неимущие погружаются в безысходную нищету.
Глобализация экономики неизбежно следует за глобализацией человеческого духа, а не наоборот. Человечество, как разрубленный на куски сказочный богатырь воссоединилось вдруг, будто кто-то полил его мертвой водой. Заживились раны, срослись страны, переплелись племена, объединились континенты, растворились друг в друге традиции, культуры, стали знакомыми языки. Все становится не родным, но близким и понятным: каждый народ выполняет определенную функцию в общем организме человечества. Выстроилась единая мировая экономическая система, которая падает теперь не кусками, а целиком. В то же время постепенно выстраивается единая личность человечества, сердце которой – Россия.
«Слышишь слово – ищи суть». Османское иго не было татарским, фашистское иго – нельзя назвать немецким, жидовское иго, как ни старайся, еврейским не назовешь, потому что среди правящих демократов-жидов - «живого инструмента дьявола» – очень много русских приспособленцев.
Иго – это власть. Власть – всегда сила духовная. Она или исполняет волю Бога и благодатью созидает, - или творит волю дьявола и рушит. Человечество объединено сейчас дьявольским демократическим духом и потому саморазрушается – в экономике, науке, здравоохранении, культуре, образовании. Лишь изредка радостно прорывается, как предвестник воскресения «сущего во гробех», здоровый святорусский дух. Почему же он неизбежно прорвется и востожествует?
Тайна процветающих империй заключалась в великом благе, изливающемся на народ через Императора. Тайна разрушенных империй - в нарушении главенствующей роли Императора, в осквернении служения Ему, предательстве и нечистоте веры, падении Церкви. Империя – территория не земли, а духа народа, верного своему Императору.
Суть империи – Император, как суть христианства – Христос, суть Суда – Судья, суть министерства - министр. Нет Императора – нет империи. И если теперь ее нет, значит, человечество целиком отвергло власть Бога, покорилось дьяволу, сотворило храм Сатаны и смертельно заболело.
Основа всякой болезни – грех. Причина греха – страсть. Некий огонь, воспылавший внутри, застилает дымом духовное зрение и позволяет переступить запретную черту. Люди замечают, что, к примеру, сахарным диабетом болеют обычно те, кто не может принимать и отдавать любовь, эгоисты. Гипертоники чаще всего самоуверенны и упрямы. Нарушение функций щитовидной железы встречается у боязливых и завистливых, желудки болят у унылых и равнодушных, печень – у злых. Среди сердечников много атеистов, безбожников, онкологические заболевания – удел предателей и проклятых. То, что мы называем генетической склонностью – это переданный потомкам по крови нераскаянный грех, непрощенное преступление или неотмоленное проклятье. Помогающие вылечиться от болезней тела, лечат и души, и потому обычно врачи-гастроэнтерологи - жизнерадостные оптимисты, эндокринологи бескорыстны и смелы, терапевты кротки и смиренны, кардиологи глубоко верующие люди, онкологи – блаженные и праведники. Если не так, то врач не помогает больному.
Кроме болезней личных, существуют общие, опасные для народов и человечества, заразные, причиной которых также является нечистота духа. Грипп – тяжелое заболевание, в переводе с французского означает «схватить». Раньше оно называлось «испанкой», а еще раньше – «русской болезнью», по словарю Даля – «повальное поражение слизистых оболочек с лихорадкой». Вирус умеет видоизменяться, поэтому один человек, переболев гриппом, может «схватить» на следующий год другой вирус, затем – третий и так далее, пока не очистится полностью. А другой человек даже не заметит эпидемии. Неслучайно вспышки гриппа совпадают с Великим постом и приходятся на конец зимы, начало весны. «Слышишь слово – ищи в нем дух». «Птичий грипп» страшит тех, кто оскудел мозгами, «свиной» - удел нечистых и падших, далее последует «собачий», который затронет бешенных и безумных, за ним «конский» - для нахрапистых носителей грязных идей…
Про что злое ни вспомни, все касается напрямую человека, про что доброе ни скажи, все к нему применимо. Человек – перекресток мира, центральная точка вселенной – всегда примеряет себя к белому свету, и не догадывается примерить белый свет к себе. Он воспринимает материальный мир, как нечто великое, недостижимое, поклоняется и служит ему, не сосредотачиваясь на мире внутреннем. Между тем реальность – всего лишь огромная декорация, не совсем верное отражение внутренних духовных процессов.
Рожденный для того, чтобы вырастить в себе богочеловека, наполнить свою жизнь смыслом, покоем, любовью и исполнить Божий замысел, человек, как доверчивая птичка, склевал крошки сатаны и перестал смотреть на мир душой. Проглоченная и разбухшая внутри скверна дала ощущение сытости и лени, он разучился слушать сердцем. Успешность и комфорт повысили аппетит, порция крошек увеличилась до полного корыта свиной баланды. Самолюбование и самодовольство превращают потребителя в бесочеловека, в ненасытную прорву. Началась безудержная погоня за призрачным земным счастьем, отчаянные поиски удовольствий, власти, благополучия, завистливое соперничество с другими. Человек увяз в земном, перестал исполнять волю Творца и забыл о Царствии небесном.
«Будьте любимыми!» – первая заповедь Антихриста – и главная его хитрость в войне против Бога. «Полюби себя сам и тогда все тебя полюбят!»– второй его закон. Кто скажет теперь, что эти законы не исполняются на земле? Только они и являются духом и реальной силой правящей богоборческой демократической системы.
Сказочный, но реальный Илья Муромец и сказочный, но не менее реальный Змей-Горыныч – это две составляющие каждого человека. Между этими силами невозможен компромисс. Единственное оружие, дающее сверхъестественную мощь даже лежащему 33 года на печи немому богатырю-совести – меч-кладенец. Головы дракона можно рубить до бесконечности. Первая – дышит огнем страстей телесных – похотью и чревоугодием. Вторая – испепеляет душу сребролюбием и славолюбием. Третья – полыхающий, гордый, жаждущий воли дух. Но покуда дракон не будет поражен в самое сердце, отрубленные головы будут вырастать снова и снова, потому что сердце дракона – себялюбивое, гордое, обидчивое, завистливое «Я». Убить в себе Дракона, Змея-Горыныча, этого ветхого человека - может и обязан каждый, но с печи слезают не для того, чтобы размять плечи, помахать руками. Меч даруется не тому, кто идет повоевать-поучаствовать, а тому, кто одержит победу.
Как-то дочь одного бывшего белогвардейского офицера-эмигранта вспоминала о подвигах отца, о его несостоявшемся расстреле, об отъезде за границу, долгой и непростой жизни и об одном случае. Во временя гражданской войны они, белогвардейцы, поймали прятавшегося во ржи мужика и решили, что тот большевик. Мужик повторял: «Братцы! Братцы!», а его стали бить. Сначала кулаками, потом ногами, затем шашками, начали колоть штыками, зверея с каждой минутой все больше и больше, а он только умолял: «Братцы! Родненькие!». И когда живое тело живые люди превратили в кровавое месиво, охваченное судорогами, из пульсирующего потока крови еще долго и тихо хрипело: «Братцы…родненькие мои» - и ни одного другого слова, кроме « братцы, родненькие мои…»…. Она сказала, отец говорил, что ничего более страшного они, белые русские, много рубившие красных русских не видели, ничего более великого за всю жизнь на земле не слышали.
«Красота спасет мир» - это не о цветах и румяных лицах писал Ф.М.Достоевский. Красота самопожертвования и всепрощения спасает мир. Богородица возле распятого Сына, Христос умирающий на кресте, Царь Николай II и Его Семья расстрелянные в подвале, лежащие в лужах крови - нет ничего могущественнее Победы Святого Духа. Ни один из живущих ныне людей не достиг такой духовной высоты, чтобы отразить кистью на холсте спасительное совершенство последних минут жизни Царской Семьи.
Падший мир подлежит не прощению, а Суду. Если древних христиан Господь судил по заповедям праведности – почему не стал праведником, зная, что для этого нужно делать? - то нас будут судить по заповедям блаженства.
Десять заповедей – почему не захотели быть нищими духом, плачущими, кроткими, алчущими, милостивыми, почему не миротворцы, не чистые сердцем, не изгнанные за правду, не гонимые – почему не блаженные?
Приходя в мир, человек вынужден служить действующей системе, и в зависимости от того, чьи законы исполнял, уходит или бесочеловеком или богочеловеком. Господь заповедовал нам: «Да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга» /Ин. 13,14/
Человек – человеку – Христос. Праведное, блаженное, благостное братолюбие – и есть великий духовный дар, который воскресит человечество. Не в Боге нужно искать подобие человека, его образ и черты, а в каждом человеке искать подобие Бога.
Ветхозаветные евреи ожидали Илью-Пророка, и не заметили по сути имени – «крепость Господня» - Иоанна Крестителя. Ожидая в Дивеево воскресения батюшки Серафима Саровского не приметили по сути имени – «пламенный» - старца Николая Гурьянова с о. Залит /в схиме – Серафим/. Ярким пламенем разнеслась по миру его весть: «Царь уже среди нас. Ищите Его!». Ожидая Грядущего Русского Царя Михаила, снова не смотрим в суть слова, а имя означает - «Кто яко Бог».
Иисуса Христа иудеи тоже не узнали по имени. И по великим чудесам не смогли узнать в Нем Бога, по злобе своей и неспособности верить не сумели услышать, увидеть, не захотели полюбить Его больше, чем себя, послушали своих архиереев и убили Бога.
В духовном мире нет документов, никто не покажет христианам паспорт и не объявит по радио Имя Грядущего Царя, Кто яко Бог, идет через сердца, изнутри, через души. Идет, чтобы судить. Мы не приметили и не услышали весть Воскресшего Серафима, продолжая распятие власти Помазанника. Но только поражаемся, с какой молниеносной быстротой разлетелась на кровавые куски призрачная так называемая империя без Императора, как мгновенно рухнула социалистическая система, бесследно исчезла «несокрушимая» коммунистическая партия, и растаяла в один день вся многотомная ее идеология. Поразительно быстро созрела, для того, чтобы упасть и сгнить, подхваченная западная демократическая зараза, шумно вылезла, обнаружив себя всем списком пена «жидов», шестерок сатаны, позорно правящих «голых королей». Уже не удивляемся внезапно наступившему таинственному «кризису», что в переводе означает «переворот», побаиваемся плохо думать о Церковной организации.
Все это обманутый русский народ, как две тысячи лет назад был обманут еврейский народ, увидит, услышит и поймет через великое и неизбежное потрясение.
Над Ноем смеялись, Лота слушать не хотели, все думали, что обойдется. Не обошлось. Каждая строчка Священного Писания является Законом для человечества. Тех, кто не исполняет Закон, ведут на суд. Когда не остается ни одного, исполняющего Закон, наступает Суд общий.

О книге Ю. Куранова «Дело генерала Раевского» и не только

Роман Ю. Куранова: «Дело генерала Раевского» написан в 1996году. Многопланов, состоит из нескольких частей. Суть происходящего вкратце, в той или иной мере дублируется последующими частями. Основное описываемое автором событие – русско-французская война 1812 года, рассматриваемая по прошествии длительного времени интересующимися историей людьми, в том числе прямым потомком генерала Н.Н Раевского Олегом, у которого сохранились письма Раевского. Судьба свела автора книги, от лица которого ведётся повествование, с Олегом. Рассматривая роль Н.Н. Раевского в войне, Ю. Куранов мастерски выводит в книге сразу несколько сюжетных линий:
- историческую,
- личностную,
- семейную,
- религиозную,
- социальную,
- общечеловеческую,
- природную,
- детективную.

Самое интересное, что я для себя открыла в «Деле генерала Раевского», это поставленный Ю. Курановым диагноз русской неразберихи и беззакония.
Две основные причины оных – богатство нашей территории и богатство человеческого ресурса.
На западе людей берегут из-за небольших территориальных размеров государств. Нет людей – нет страны. Доверять же управление небольшим государством бездарным руководителям и неумной, жадной политической элите чревато скорым распадом государства. Сгубят сдуру.
А в России – чего ж! Император Александр в ответ на угрозу войны 1812 года, в разговоре с французским послом, сказал тому, что отступать будет до Камчатки.
Властные структуры боятся талантов и уничтожают их как сложных, непредсказуемых для власти людей, что прослеживается со времён Ивана Грозного. Но используют при необходимости.
Непривычен взгляд на историю нашу, на основные исторические фигуры и даже на признанных классиков русской литературы.
Обозначая противоречие между московским сердцем страны и обустроенной Петром «Пальмиры» – Санкт-Петербурга, её католическим прагматизмом и чиновничеством, Ю. Куранов восстанавливает детали картины Наполеоновского нашествия в 19 веке, предполагая, что нашествие это было спровоцировано Римским католичеством, как и Пугачёвский бунт и восстание Стеньки Разина.
С разных сторон показывая фигуру М.И. Кутузова, сопоставляет два противоположных взгляда на деятельность этого человека: с одной стороны умный, хитрый, битый, опытный политик и полководец, с другой – возможно, думающий о себе более, чем о стране своей и людях, и продажный, может быть, человек.
Победа в этой войне осуществилась не «потому», а вопреки. Вопреки предательству, трусости, воровству чиновников. Благодаря мужеству народа нашего и таких героев-полководцев, как Раевский, Ермолов, Дохтуров, Платов, Багратион, Остерман-Толстой.
В 1996 году Ю. Куранов прозорливо предупреждает об опасности использования в Европе, да и в России – дешёвых рабочих рук, приглашаемых из-за границы людей. Говорит, что при определённом количественном соотношении мигрантов и основного населения в стране происходит качественное изменение социума.
Высказывает опасения о том, что чиновничество сгубит государство.
Доводы его основательны и прогнозы сбываются, подтверждаются временем.
Он против любых революций, хотя приветствует героизм и честность в отношениях даже среди тех людей, с которыми у него нет общих идей.
Относительно народов восточных – устами Н.Н. Раевского говорит о ненадобности участвовать в их разборах – будем зря тратить силы.
Когда я была в музее г. Багратионовска, Калининградской обл. и рассматривала фотографии и документы времён конца 19 века, то была удивлена тем фактом, что медалями за самую кровопролитную битву в прусско-русско-французской войне в 1807г., битву при Прейсиш-Эйлау – награждали воинов обеих противоборствующих сторон, хотя победителей как таковых не было.
Такое же недоумение и переживание встретилось мне в книге Ю Куранова.
Бородино. Чем гордимся? Количеством убитых. Что за кровожадность такая? Происходит бойня с обеих сторон, а мы восхищены.

Даже по нынешним временам не всякий решится написать столь смело и доказательно, как Ю. Куранов. Не представляю, как книгу разрешили издать.

Книга – не бесспорна. Она остро современна, высвечивая нынешние проблемы.

Принципиальность Ю. Куранова, его служение культуре, искусству, истине,
я противопоставляю происходящему в г. Калининграде. Людям, которые пока
на словах гордятся своим соотечественником, но что будет вскоре?

В библиотеке имени А.П.Чехова города Калининграда 18 февраля 2016 года состоялась встреча творческой интеллигенции Калининградской области.
Тема встречи: «Два портрета: Агнес Мигель и Николай Арсеньев. Ответственность и память».
Я прочитала информационный бюллетень встречи – материалы белаловского четверга и ахнула.
Казалось бы, что безобидней? Все хотят мира, служат искусству, как умеют, там, где родились.

В Кёнигсберге – нынешнем нашем Калининграде, жила немецкий поэт Агнес Мигель. На улице сержанта Колоскова с 1992 года висела посвящённая ей мемориальная доска. Доску сняли в декабре 2015 года.
Ставится вопрос – а не установить ли доску снова? И выносится отрицательная резолюция. Поэта обвиняют в приверженности фашизму.

Заодно осуждается Сэм Симкин – за то, что перевёл стихи Агнес Мигель с немецкого на русский язык, за его деятельность в поэтическом кружке «Родник» по воспитанию молодёжи якобы в духе про западничества. Осуждается установка памятника Сэму Симкину в парке г. Зеленоградска, а заодно и установка памятника Адаму Мицкевичу в том же парке г. Зеленоградска.

Потом ещё интересней. Приветствуется Николай Арсеньев, который до 1944 года служил в Кёнигсбергском университете, привожу выдержку из текста бюллетеня: «Сегодня это кажется удивительным, но Арсеньеву удалось низвергнуть в Кенигсбергском университете идол Канта…». Далее по тексту осуждается Кант.

Вот это, с моей точки зрения – «ни в какие ворота…»! Кант-то чем помешал, с его удивительными звёздами над головой и моральным законом в человеке?

Происходит попытка от общечеловеческих ценностей перейти к извращению, к поиску врагов.

Все вышеупомянутые люди были значительны для общественной жизни того времени, в котором жили, а поклониться мыслителю И. Канту к его могиле приезжают люди со всего мира.

В позиции собравшихся, уважаемых в Калининграде людей, прослеживается отнюдь не самостоятельность мышления, не дальновидность, а – необъективность, политическое приспособленчество, если не сказать хуже. Люди, что с вами?
Борьба с памятниками? Да поставьте памятники всем. И Арсеньеву Николаю, как серьёзному философу-богослову. Зачем отвергать лучшее в европейской и российской культуре?

Страшное слово «фашизм» особенно актуально в нашем городе в наше время. Во всех его ненавистнических аспектах отвратительно. Лучшие мировые деятели искусства и культуры в самые сложные времена помогали друг другу.

Начинается борьба за власть в литературных кругах? Или продолжается?

Елена Канеева ЗА ЖИЗНЬ.

По всему земному шару происходят отнюдь не местного характера разборки между группами людей. Мне хочется определить, почему они происходят и можно ли их избежать.

Можно выделить несколько основных противоречий, вытекающих одно из другого и сходящихся, пересекающихся в общей причинной точке. Противоречия таковы, что для их разрешения нужны неординарные решения. Или неизбежен конфликт. Обострение противоречий соответствует войнам.

Писатели (настоящие) остро чувствуют перемены, «куда ветер дует». Есть ещё поговорка: «Не плюй против ветра». Служение Истине сильнее инстинкта самосохранения. Приходится плевать против ветра. Игнорировать свою безопасность. Иначе талант умрёт, в некоторых случаях – не родившись.
В нашей, изрядно заболоченной местности, запахи разложения присутствуют.

Противоречия, типические, давно и хорошо известные, видимые всем нам, обозначенные в своих произведениях русскими класиками: Распутиным, Курановым, Замятиным и др. таковы:
- между городом и деревней, следовательно:
- между цивилизацией технократической и биологической, следовательно
- между природой и техникой, следовательно
- между живым и неживым, следовательно,
- между жизнью и смертью. Вот она – точка схода или исхода всех противоречий! -Неизбежность конфликта!

Об опасности исчезновения жизни на земле бьёт тревогу доктор философских наук Э.С. Демиденко. Экологи, учёные. Времени остаётся мало. Их опасения основательны.
Ещё в 1890году А.П. Чехов в «Дяде Ване» словами врача Михаила Львовича печалился о бессмысленной, невосстанавливаемой вырубке лесов. Прошло двести шестнадцать лет.
Что происходит сейчас?

Основная, признанная в человеческом обществе ценность – человек – перестаёт быть таковой. Жажда потребления вытеснила эту ценность. На словах, в СМИ, ещё говорят, человек – это звучит гордо. А по сути провозглашена власть денег.

Деньги – это еда. Без еды мы не умеем жить, конечно. Но жадность – это негармонично, некрасиво, это размерно-искаженная сторона инстинкта самосохранения человека как вида. А в экономике превалирует захват и укрупнение капиталов, благ. Считается, у кого больше денег, власти – тот и важнее. Чем крупнее фирма, тем она достойнее.

То есть человек сам по себе обесценен. Он, конечно, целый мир, ему нет цены и не может быть. Умирает человек, умирает его мир. Наш мир становится меньше на человека.

Но цена ему есть! Его продают и покупают. Особенно, когда он беззащитен, маленький. Его всё время захватывают, захватывают его внимание – посмотри – купи! Покупай больше! Налицо деградация человека. Мы глупеем по сравнению с нашими предками, это моё мнение. Но и… читайте статью Э. Демиденко в журнале «Берега» №13 (1) за 2016г.

Так вот, получается, что инстинкт самосохранения, конечно, важен, но настоящий писатель, считай, самоубийца в нынешнем обществе.

В нашем обществе, в сообществе людей, на земле, инстинкт самосохранения одного человека (единицы человеческого общества), вступает в противоборство с инстинктом сохранения человеческого общества как такового. Это выражается в том, что отдельная личность стремится обогатиться за счёт остальных. Нарушая гармонию.
Чтобы человечество не погибло, надо, чтобы противоречия не обострялись.

То есть – человечество болеет. Внутри него – раковые, считающие себя самодостаточными, клетки. Люди, которые не понимают, что без общества они не долго протянут. Думающие, что их благо важнее существования людей на Земле как таковых.

Эти элементарности прозрачны для любого сколь-нибудь думающего человека. Иначе, если мы не думаем – мы быдло и овцы, достойные лишь кнута пастушьего.

Ещё раз о противоречии между городом и деревней, о котором били тревогу лучшие писатели нашей многострадальной страны. Плавно переходя в противоречие между природой и техникой, оно переходит в противоречие между живыми существами и неживыми: мы сейчас на стадии понимания, что неживое – вещи, деньги – важнее, чем человек. Наши кровопролитные войны ценятся больше, чем жизнь одного человека, причём повсеместно, в разных странах. Война 1807г. Битва при Прейсиш-Эйлау. Бородино. Украина.

Противоречие между жизнью и смертью – как я уже упоминала – точка схода. Точка схода на нет многих усилий многих цивилизаций, народов и личностей.

Смерть неизбежна для человека. Об этом говорит наш жизненный опыт.
Задача в том, чтобы тире на надгробном камне между датой рождения и смерти было как можно длиннее. Чтобы удлинилась жизнь человека.

Недолго живущие и постоянно поучаемые изменяемыми в угоду больным управителям историческими фактами, мы не живём, а существуем.
Особенно пропадает молодёжь, захватываемая идиотами, разными сектами. Её легко взбудоражить, обмануть.

Отодвинуть уничтожение человечества мне представляется возможным посредством сознательного изменения вектора усилий в биологическую и человеческую стороны. Иначе – войны, или, того хуже – всеобщий коллапс.

Второе, о чём я хотела поставить вопрос – а в человеческих ли силах изменить тенденцию вымирания людей и прекращения жизни на земле?
Или это не от нас зависит?

Мы многого не знаем.
О возможных взаимодействиях с иными космическими и не космическими цивилизациями, субстанциями.

Мы не знаем наверняка: кто мы, откуда и зачем. Артефакты, проливающие свет на этот вопрос, уничтожаются. Люди в массе своей – дебилизируются.
Нам приклеивают цифровые ярлыки – идентификационные номера (в налоговых инспекциях). В очередях сбербанков и на почтах нас приучают к этому.

Мне думается, что не нужна война против стиральных машин и холодильников, телевизоров, телефонов и компьютеров, а также тракторов, самолётов и др. техники.
Нужно грамотно её применять.
Познавать самих себя и эволюционировать.

Вернадский в этом плане стал оптимистом, не боялся техники, хотя сперва вопросы о ней ставил. Оптимистом был Циолковский.

Возможности человеческого мозга – я говорю о том, что нам известно уже сейчас – огромны. Применить возможности каждого – что будет…

Мы не вправе позволять дебилизировать себя дальше. Я говорю не только о россиянах, рассеянных по всему белу свету детях солнца. (Ра – солнце. Расея – солнце сеет. Свет дарит. Россияне – дарящие свет). Я говорю о землянах.

Отступление: когда, наконец, калининградский ручей, протекающий через зоопарк, снова станет голубым и в нём будут плескаться счастливые утки?!

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

Я обычный человек, домохозяйка, пенсионерка, много кто ещё – я вижу и понимаю то, что происходило с нами и происходит сейчас. Слегка обобщаю. Это же – видят и понимают другие люди. Ну, не говорят.
Кем надо быть, будучи образованными, обладающим властью и средствами, имея доступ к любой информации, обладая возможностью создавать новые законы, чтобы так бездарно использовать возможности человека?

Перечитав написанное, вижу сколь много можно ещё говорить на эту тему, на первый взгляд кажется, что не рассмотрены, как минимум, национальные, религиозные противоречия. Однако их можно преодолеть как-то. Найти компромиссы. Это в человеческих силах.
А вот это простенькое противоречие – как жить: дышать бензином, кушать искусственные продукты, любоваться бетонными конструкциями или радоваться лесам, обилию зверья, дышать чистым воздухом, самое важное.

Направление развития. Техническое или биологическое с применением техники? Какое выбрать? Потреблять усиленно или разумно, понемногу?

Я предлагаю под таким вот углом зрения посмотреть на ситуацию. Земля стала маленькой. Но места хватит всем, при условии бережного отношения к каждому человеку.

Олег Каштанов, прозаик,публицист
Приветствую инициативу редакции журнала «Берега» открыть читателям самого известного неизвестного писателя Юрия Куранова. Ко всему ещё и называемого – калининградским. И считаем это намерение оправданным и своевременным. Особенно сейчас, когда судьба страны и её народа оказались на весах исторического предназначения, и как это бывает, отряхнув чепуху и мелкоту буден, качнулась в сторону поиска глубинных ответов: что делать в 21 веке? В условиях нового гражданского пробуждения, вызванного и политесом, и растерянностью мировых институтов миропорядка, сошествием внезапных кризисов и явлений помрачений целых народов, как-то естественно тянутся наши души к авторитетным и целительным словам. И есть предположене, что приобщаясь к мастерам слова такого масштаба, мы не только становимся богаче в духовном и эстетическом смысле, но пополняем строй непрерываемой высокой традиции «силы в Правде»: культуре речи, правде художественного изображения, культуре мысли от А. Радищева, А. Пушкина, М. Лермонтова, И. Тургенева, С. Есенина, А. Платонова, И. Бунина до К. Паустовского, К. Воробьёва и нашего – скромного светлогорского затворника- Юрия Николаевича Куранова, с которым мне довелось быть рядом многие годы. Недавнее мероприятие в библиотеке им. Соболева, посвящённое Куранову, навеяло противоречивыми раздумьями. С одной стороны, можно только приветствовать, что у Куранова в Калининграде стало вдруг больше друзей и даже последователей, а с другой стороны – печалит, что новоявленные «друзья» как-то играючи спешат заболтать, зачаровать толковище неким эрзацем и мифотворчеством под сурдинку его «чудаковатости». Политика «сдерживания» ( термин из нынешнего политеса про РФ!), вдруг становится политикой юродства и балагурства – ох уж они эти русские классики….Некорректно, господа «друзья» в отношении одного из крупнейших мастеров русской прозы 20-21 веков…
Потому и радость в том, что «Берега» пойдут проверенным путём, найдут отклики критиков В. Курбатова, И. Дедкова, В. Стеценко,Ю. Лотмана, что не только лично знали Юрия Николаевича, но исследовали его произведения самым тщательным образом, обнаруживая те самые духовные «скрепы», с помощью которых президент РФ всеръёз готовится выводить страну на лидирующий уровень. И встреча с Курановым по слову поэта – большое видится н а расстояние – знаковое событие. Спешу напомнить нашим читателям, что на сегодняшний день далеко не всё издано из рукописей и богословских материалов, неизвестен по сути и главный роман «На развалинах великой империи», создаваемый на основе секретных материалов Лубянки, архивов ЦК КПСС, что были доверены писателю главным идеологом Перестройки Александром Яковлевым. Почему никому другому не были даны эти взрывооппасные материалы? На мой взгляд этот роман, даже в том незаконченном виде, призван сбалансировать критику «русофилов-русофобов», вызванную опубликованием романа «Дело генерала Раевского» и вернуть дискуссию о Св. Руси, как оплота построения Царствия Небесного на земле, согласно молитве «Да будет воля твоя, как на земле, так и на небе….». В моём архиве находятся материалы бесед, лекций, размышлений писателя по целому спектру проекта литературы будущего, которых бы бы хватило в случае обнародования не на одну книгу изящной прозы. Но главное, что ренессаанс жанра малой формы – миниатюры, где доказательно встречаются традиции востока и Запада, где метаистория и метафизика ограняются художественным словом и образ генерирует позитив, уже востребован народом. Довольно длиннот и пессимистических камланий. Довольно опусканий до ненорматива и криминального чтива! Есть же иные миссии у нашей литературы! И Юрий Куранов здесь – достойный помощник и советник, если уж не образцовый мастер. Надо сказать. Что базис писательского права на этот счёт сформировался с времён «шести-десятинчества», с исследования таких популярных книг, как «роза Мира» Даниила Андреева, эссеистика Рериха, Бориса Зайцева, Алексея Ремизова, философии «Русского космизма», православной экзегетики Ленонтьева, Флоровского, Флоренского, Трубецкого и «евразийцев». Большое влияние на писателя в своё время оказали пиисатели Валентин Сидоров ( впоследствии, Куранов с Сидоровым состояли в редколлегии журнала «Москва» и формировали тот самый дух «золотого века» толстых журналов), художник Борис Смирнов-Русецкий, филолог Юрий Лотман, пушкинист Семён Гейченко. На моей рабочей полке до сих пор стоят книги, по которым скакал карандаш Куранова «Тайная доктрина» П. Успенский, Дао-дед-зин…
Скажу только о двух вещах, которые писатель считал краеугольными канями построения литературной судьбы: – ответственность за всё изречённое и выпущенное в мир. «Прочь, проклятые книги, я не писал вас никогда…» По Александру Блоку –величайшему литературному энциклопедисту и тайноведу России – кредо. Ваши образы питаться вами будут – не мистика, но реальность. Второе – без молитвенного состояния нельзя работать…Это будет не работа, а обслуживание инфернального и агонизирующего мира. Того самого мира, что находится не далее нашего носа. Например, мира сна. Огромного чувственного и живого мира, в котором живёт душа и образ, как близнецы и братья. Огромная неучтённая половина жизни каждого человека, не говорю – писателя! Готовы ли сегодняшние кумиры толп и массовых тиражей своевременно отозвать порчу и бред под именем литературных бестселлеров? Для нас, кто занимался под пристальным взглядом мастера, это естественное продолжение литературного завещания, что дано на века Константином Георгиевичем Паустовским – духовником Куранова – «Золотой розы» и того самого последнего «Мы наследники великого Пушкина, Лермонтова, Блока…Нельзя отдавать литературу в руки пошляков и невежд, ибо за это с нас спросится….» Такой высокоподнятой планкой можно не только почистить книгохранилища,отрезвить легкомысленных шоуменов, раздавателей президентских грантов, но и охранить генофонд народа!
Подобно бушующему морю, что прессует в диких ударах песчинки берегов Новой Эпохи, формирует новые линии и границы стихий и миров, совершая извечный труд «творения нового неба и новой земли» то же божественнон Слово приносит свет, тепло, человеческие радости. Пена – экзальтация, Майя, некоторое помрачение – куда без них – только сопутствующие знаки, шёпоты глубин, монад, конфликтных линий, эфимер фабул и сюжетов. А янтарики – редкие дары, что заботливо выносит море. В них спрятались инклюзы прошлого – сжатые малые формы синтеза философии, поэзии и прозы – готовые служить будущему. Прикасаяь к ним, как-то физически веришь, что всё было не напрасно, что великие мастера никуда не пропали втуне, а вот они – рядом! И нельзя не верить, что имея такую силу жизнелюбия и знаний, они не вернуться к нам снова, получив некоторый отдых в мирах нездешних. Поможем тем самым друг другу.
УВажаемые читатели. Редакция журнала и впредь будет следовать заявленной позиции: открывать новые, неизбитые имена и темы.Подписка на журнал «Берега» осуществляется перечислением на карточку сбербанка Маэстро на счет: 63900220 9003003076 Стоимость одного журнала - 400 руб. Подписка на год- 2400 рублей. Свой почтовый адрес после оплаты выслать: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Профессор В. М. Чернышев

Что общего между Григорием Распутиным и Леонтием Грицаном?

Не подлежащим сомнению является утверждение, что сознание одного человека не может не воздействовать на психику другого через подсознание. Однако многие считают, что манипулирование подсознанием – это суеверие, фантазия и не более того.
Тем не менее, такое воздействие на других людей давно перестало быть экзотической выдумкой, но стало суровыми буднями наших дней.
Как считают российские ученые В. Смирнов и Е. Безносюк, сотрудники кафедры психиатрии Московской медицинской академии им. Сеченова: «Часть информации…может быть не контролируема сознанием, но воспринята мозгом и психикой, что изменяет состояние и поведение человека помимо его воли и желания».
В последнее время многие ученые отмечают увеличение количества людей, обладающих экстрасенсорными способностями. В связи с этим возникает опасность проявления так называемого феномена открытой личности, сущность которой заключается в следующем. Оказывается, значительная часть человечества психологически не защищена от воздействия отдельных личностей и коллективов, обладающих развитыми экстрасенсорными способностями. Это создает угрозу формирования общества, состоящего из покорной и безвольной толпы, управляемой «сверхлюдьми».
Такие структуры существуют и в современном нам мире, не говоря уже об опыте истории, когда целые группы образованных людей (интеллигентов, аристократов) подпадали под воздействие сильных личностей, таких, к примеру, как Григорий Распутин. Причем сегодня нередко звучат требования причислить его к лику святых угодников Божиих.
Григорий Ефимович Распутин-Новых постоянно находился в поиске путей спасения, и пришел к выводу, что их не знают ни священники, ни епископы, ни православные богословы. Духовенству Гриша противопоставлял неких «духовных людей», которые «живут по-братски от любви Божией и любят не по одной лишь букве, а по слову Спасителя», но их преследуют церковники.
Желая «спасти» русскую церковь, Распутин предлагает поставить ее под влияние «духовных старцев».
Вероучение, которого придерживался Григорий Ефимович, было далеко от Православия. Антропология его выглядела следующим образом. Бездуховный человек, т.е. духовно не обученный – это враг и злодей; он легко соблазняется на всякую неправду. А опыт духовный приходит в испытаниях, практической проверке себя искушениями. Христос – это не только Спаситель, но и приобретаемые каждым человеком опыт, умения, навыки и знания: «Всякий мужик может стать Христосом, каждая женщина – Богородицей. Опытного спасают не молитвы и не смирение, а умение». А «Христоса» в себе можно приобрести только во время испытания.
Таким образом, из «писаний» Распутина и используемой им терминологии становится понятно, что во время своих странствий он подпал под влияние секты христоверов.
Православная Церковь считает, что Христа «приобрести в себе» можно только в таинстве Причащения, а удержать молитвой и смирением. Распутин в этом случае резко противостоит православной традиции, пропагандируя христоверческую концепцию спасения не по благодати, а через собственные усилия. Поэтому распутинские «подвиги» носили слишком истовый характер: «Я шел по 40-50 верст в день и не спрашивал ни бури, ни дождя, ни ветра. Мне редко приходилось кушать. По Тамбовской губернии на одних картошках, не имел с собой капитала и не собирал вовек: придется, Бог пошлет, с ночлегом пустят – тут и покушаю. Так не один раз приходил в Киев из Тобольска, не переменяя белья по полугоду и не налагал руки до тела – это вериги тайные, то есть делал для опыта и испытания. Нередко шел по три дня, вкушая самую малость. В жаркие дни налагал на себя пост, не пил квасу, а работал с поденщиками, как и они; работал и убегал в кусты молиться. Не один раз пахал пашню и убегал на отдохновение на молитву».
Подобные подвиги, тем более самочинно на себя наложенные, практически непосильны для человека. Они говорят о том, что Григорий Распутин-Новых духовно совершенствовался в отрыве от православной традиции, в которой принято на любой подвиг брать благословение духовника. Поскольку Распутин самочинно «налагал на себя пост», совершал другие самостоятельные действия «для опыта и испытания», то понятно, что никто из священников православной Церкви не благословлял его на подобные «тайные вериги».
По воспоминаниям современников, Распутин действительно обладал целительским даром и не раз спасал царскому наследнику Алексею жизнь.
Воейков – человек из ближайшего окружения Государя императора Николая II, вспоминал, что проблема часто состояла в том, что Распутин бывал настолько пьян, что его никак нельзя было везти во дворец, а помощь требовалась срочная. Тогда к «старцу» подтаскивали телефон, и он начинал заплетающимся языком беседовать с Царевичем, чем останавливал кровотечение…
Истории неизвестны православные святые, которые в пьяном виде творили бы чудеса – посему приходится признать, что Распутин к их числу не относится. Распутин – это тот же экстрасенс, как Кашпировский, Чумак, Джуна, Ледяев, Антоненко своего времени.
Нельзя не упомянуть об отношении Великой княгини Елизаветы к Распутину. Она никогда не вмешивалась в дела политики, но она глубоко страдала, чувствуя, как возрастает неспокойное положение внутри страны, и она видела в Распутине темную, злую и стихийную силу. Эту грозную силу трудно будет обуздать, но она постепенно будет вести к краху страну. Игумен Серафим, оставшийся верным Елизавете Феодоровне и после мученической кончины на дне уральской шахты и сопровождавший гроб с её останками в Палестину, в своей книге "Мученики христианского долга" (Пекин, 1920) писал: "Покойная была умудрена настолько, что редко ошибалась в людях. Она глубоко скорбела, что епископ Феофан, будучи духовником и духовным руководителем Государыни, верил Григорию Распутину и представил его как редкого в наше время подвижника-прозорливца... Сколько бы Григорий и другие подобные ему люди ни добивались приема Великой княгини, но она в этом отношении была тверда, как адамант, ни разу никого из таковых ни принимала..."
Протопресвитер М. Польский в книге «Новые мученики России» (Джорданвилль, 1949) писал: «Григорий Распутин – человек простой, необразованный, грубый, но умный, обладавший гипнотической силой внушения и ясновидением, облекавший в религиозную и православную форму свои слова и действия… разгульный в личном поведении. Личность недостаточно описанная и разгаданная в литературе. В среде непрямодушных людей двора он мог иметь влияние на чистую, любящую правду и благочестивую Царственную чету».
Один скандальный случай описан в книге Л.П.Миллер «Святая мученица Российская Великая княгиня Елизавета Федоровна (М., 2007).
В 1913 году Великая княгиня Елизавета, поручив Марфо-Мариинскую обитель своим помощницам, поехала в Петербург, чтобы присутствовать на благодарственном молебне в Казанском соборе по случаю 300-летия дома Романовых. В соборе произошел неприятный инцидент с участием Распутина. Председатель Государственной Думы М.В. Родзянко, войдя в храм, увидел, что на почетном месте, впереди членов Думы, стоит наряженный в шелковую рубаху, в лаковых сапогах, с наперстным крестом на груди проходимец Григорий. М.В. Родзянко подошел к нему вплотную и сказал: «Ты зачем здесь?» Последовал ответ Распутина: «А тебе какое дело?» Председатель Госдумы возмутился обращением на «ты» и сказал Распутину, что если он сейчас же не уйдет, то будет вызван полицейский пристав. Тогда мужик стал гипнотизировать Родзянко. Диким взглядом впился в лицо председателя Думы, потом стал смотреть в область сердца. Родзянко почувствовал необьяснимую жуткую силу, которая стала действовать у него внутри, и, напрягши всю свою волю, сам стал пристально смотреть прямо в глаза Распутина. Тогда наглый мужик бросился на колени и стал лбом бить поклоны перед иконами.
Вел. кн. Мария Павловна, воспитанница преподобномученицы Елизаветы (Романовой) в своей книге писала: "Она мне сказала, что много раз предупреждала свою сестру, Императрицу, чтобы не очень доверяться ему (Распутину) и не зависеть от него. Когда влияние Распутина перешло из домашней сферы на политику, моя тетя, видя в этом большую опасность, решила на этот раз предупредить самого Императора, но опять ее совет был отвергнут". Архиепископ Анастасий в брошюре "Светлой памяти Вел. кн. Елизаветы Федоровны" (Иерусалим, 1925) пишет: "Раз по возвращении из Царского Села она, как бы обмолвившись, сказала: "Этот ужасный человек (т.е. Распутин) хочет разлучить меня с ними, но, слава Богу, это ему не удается". Елизавета Федоровна по просьбе своих друзей решила сделать последнюю попытку и поговорить лично с Государем о положении в стране и Распутине. Графиня Александра Олсуфьева в своей брошюре "H.R.H. The Grand Duchess Elisabeth Feodorovna of Russia" пишет, что когда Елизавета Федоровна коснулась наболевшего вопроса о Распутине, императрицу нельзя было разубедить в ее веровании в его святость, несмотря на то, что Вел. кн. рассказала ей о его скандальном образе жизни, которую он умел успешно скрывать от глаз Её Величества. Тогда Вел. кн. предсказала будущее: «Помни судьбу Людовика XVI». После этой встречи Елизавета Феодоровна поехала в Саровскую пустынь, а по возвращении ей стало известно об убийстве Распутина. Узнав об участии там своего племянника Вел. кн. Дмитрия Павловича и других, она не могла осудить этих людей, ибо видела в Распутине живое воплощение зла и думала, что само провидение выбрало её племянника и князя Феликса Юсупова, чтобы совершить над Распутиным приговор судьбы. Но, как считал Вел. кн. Гавриил Константинович, убийство Распутина оказалось сигналом к революции. ("В мраморном дворце", Н-Й, 1955)
В своей книге «Эпоха. Судьба. Коллекция» (Москва, 2010г.) князь Никита Дмитриевич Лобанов-Ростовский пишет, что Анна Танеева-Вырубова, внучка фельдмаршала Кутузова, фрейлина последней российской императрицы Александры Федоровны, была связующим звеном между царской семьей и Григорием Распутиным. Императрица именовала ее не иначе как «подруга». У Анны Вырубовой были тесные отношения с Николаем II. Вместе с Распутиным Анна Вырубова обсуждала, кого следует назначить министром, а кого — премьером. На самом деле не Танеева своим поведением вызвала молву, а советская пропаганда, публикуя в 1927 году на страницах журнала «Минувшие дни» фальшивый дневник за подписью Вырубовой, зная, что, находясь за границей, она не сможет его опровергнуть. Целью публикации интимного дневника якобы руки Танеевой, которую молва обвиняла в позорном поведении, было желание опорочить царскую семью. Для сочинения дневника обратились к Алексею Толстому, знавшему образ мышления людей придворного круга и способного найти подходящий тон. Благодаря его таланту, дневник получил широкое распространение, а молва опорочила имя Вырубовых.
Толстой назвал фрейлину Вырубовой, а не Танеевой, не зная, что она после развода в 1908 году вновь стала носить свою девичью фамилию, которая тогда была очень громкой ввиду высокого придворного чина Вырубова. Толстой также, вероятно, не знал, что оригинал воспоминаний Танеевой был напечатан в Париже на страницах журнала «Русская летопись» в 1922 году с подписью А.А. Танеева. Впоследствии Анна Александровна Танеева приняла монашеский постриг с именем Мария.
По-видимому, мало кто в стране обратил внимание и на публикацию А. Кочетова в Москве в 1991 году, в которой он доказывает, что фальшивый дневник — не более чем литературная мистификация. Это опровержение прошло незамеченным, и люди по старой привычке продолжают Танееву хулить. В роду Вырубовых Анна Танеева оказалась случайно. Она была дочерью управляющего царской канцелярией А.С. Танеева. В их семье эта высокая должность передавалась от отца к сыну в трех поколениях. Следует иметь в виду, что Танеева и Вырубов были женаты всего один год. Танеева с ранних лет была приближенной Государыни и стала ее любимицей. Государыня решила назначить ее фрейлиной. При штабе Государя находился морской офицер Александр B. Вырубов. Он понравился Государыне, и она их поженила. На этом статус фрейлины оборвался. На редкость скромная свадьба состоялась в Царском Селе 30 апреля 1907 года: присутствовали царские особы и Вырубовы. Вырубов запретил жене устраивать у себя дома встречи Государыни с Распутиным, и развод был неизбежен: через год брак был расторгнут. Затем Александр Вырубов подал в отставку, уехал в свое имение, вновь женился и обзавелся детьми.
Ультраправославные указывают на мироточащие фотографии «старца» Распутина. Но это не аргумент. Мироточили даже языческие статуи и истуканы. В зловредной псевдоправославной секте Береславского «Богородичный центр» мироточит все. Но ведь само Писание свидетельствует: «Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных» (Мф. 24:24).

Особняком от других мистических сект стоит наша доморощенная украинская секта «леонтьевцев».
В начале 50-х годов Леонтий Герасимович Грицан, уроженец с.Новая Молощаница, Ровенской обл., сформировал свою общину. Отличительной особенностью ее было то, что она кочевала вначале по Ровенщине от храма к храму, и по воспоминаниям очевидцев, куда бы зимой не приходил Леонтий, он всегда начинал проповедь с того, что нагребал большую кучу снега под босыми ногами, становился на нее, а потом призывал всех к покаянию. Такой своеобразный «флеш-моб» поражал его последователей, которые были склонны видеть в нем сурового аскета и подвижника.
Известно также и то, что святой прп. Кукша осуждал деятельность Леонтия и даже его не исповедывал. Чудачеств за этим ровенским «пророком» , носившем на себе иерейский крест, а порой и панагию – водилось немало. Выводы Синодальной Богословской комисии УПЦ об отношении к «старцу» были однозначны – еретик. Эта Комиссия проходила по благословению Председателя УПЦ Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Владимира 18 мая 2001г. в Свято-Николаевском монастыре в с.Городок Ровенской епархии (где самое большее число последователей «старца»).
Нередко Леонтий осуществлял поход в Почаев, из Почаева в Киев и обратно. Внушал своим последователям, что грех работать, служить в армии, иметь паспорт. Наоборот: следует «странничать» - ходить по городам и селам, петь духовные песнопения и жить подаянием. Все собранные деньги отдавали Леонтию, которого считали великим подвижником, а некоторые – самим Богом. Девицы «из верных» мыли ему ноги, а слитую воду почитали великой святыней.
Нынешние последователи этого «святого» разделяются между собой по степени его почитания. Многие почитают его за великого старца, пропагандируя его учение о запрете есть мясо, об уклонении от брака и супружеских отношений через близкий конец света.
Есть и такие, которые считают его самим Богом Саваофом (!). Они благоговеют перед его изображением и помещают его фотографии в один ряд с другими иконами.
Когда в 1952 г. к «леонтиевцам» попал некий И.С.Курач, то ему как наиболее грамотному, приходилось писать т.н. «святые письма». Каждое из них заканчивалось так: «Перепиши двенадцать раз и по одному передай другому». В этих письмах старались указать ближайшую дату конца света (как это было, например, в 1953 году), а если конец света почему-то не наступал в назначенный день – то дату переносили. Здесь сразу вспоминаются «пророчества» о конце света в секте адвентистов Седьмого дня и Свидетелей Иеговы. Причем неоднократные предсказания этого конца, который переносился с регулярным постоянством (эсхатологическая ересь).
Люди, не из окружения его последователей, вспоминали, что на Херувимской Леонтий подлаивал, а порой ему становилось на ней плохо. Тем не менее в 1969г. он, зайдя в пономарку во время богослужения, стал свидетелем разговора двух священников: «А правда ли про Леонтия говорят, что он Бог?» Ничтоже сумняшеся, Леонтий бесцеремонно заявил: «Все знают, что я Бог. Это только вы не знаете» (Из книги по экспертному заключению Комиссии «Из мертвых идолов на землю падал тлен» с.53).
В их секте есть свои «апостолы», «жены-мироносицы», «небесные чины». Была и «богородица» - некто Александра Наумова (с.35).
Есть свидетельства о блудных соитиях у «леонтьевцев», которые позже подтвердила Комиссия (с.24, 26).
Где бы «старец» ни находился, его в обязательном порядке сопровождали молодые девушки-сектантки, его последовательницы, которые должны были мыть ему ноги. Грязная вода сливалась в отдельную посуду и считалась у сектантов освященной. Ею умывались, использовали как лекарство от болячек, кропили помещения (с.22).
Вот некоторые моменты леонтьевских ритуалов в среде его последователей:
-при словах священника на богослужении «Мир всем», сектанты складывают руки вверх ладонями, а затем демонстративно умываются этой благодатью (на манер мусульманского намаза);
-надо носить на себе «ангельский пояс» (специальная веревка), за которую ангел вытащит тебя из ада после смерти;
-фотография Леонтия в обязательном порядке находится у последователей в общем иконостасе с другими образами.
Леонтий, уже будучи в пожилом возрасте, решил вспомнить молодость и наведался к некоей Марии Дрозд, которая когда-то попала из-за него в психбольницу. Женщина повела себя очень решительно, так что старцу пришлось ретироваться (с.56).
Умер «саваоф» в 1973г. Могила Леонтия находится в Ровно. Когда в 2000-х гг. сектанты пытались ее вскрыть и канонизировать «святого», то в яме никаких мощей не обнаружили, поскольку все сгнило. Тогда поспешно забросали землей могилу и договорились не предавать огласке эту неудачу.
То, что Леонтий Грицан был в глубочайшей прелести, сомнению не подлежит. Его последователи – это типичная мистическая секта, каких в XVII веке была масса, отпочковавшихся от беспоповских толков старообрядчества.
Сама прелесть, как известно, имеет два вида: первый вид состоит в том, что когда тот, кто молится, фантазирует и визуализирует силой своего воображения свои мечтания, взятые даже из Священного Писания, то в сущности, из-за своего падшего состояния, из-за честолюбия, гордости, заносчивости – сам себя обманывает. Святые Отцы категорически запрещают такой способ молитв, при котором есть представления и мечты. Обычно такой вид прелести постепенно ведет человека к суициду.
Второй вид прелести называется мнение. Это означает, что одержимый мнит, т.е. думает о себе, что он имеет много добродетелей и достоинств, переполнен дарами Святого Духа. Этот самообман, мысль о значимости самого себя, вытекает из неправильного понятия и ложного ощущения. Когда тот, кто молится, признает неправильные чувства за истинные и благодатные, то он приобретает соответствующие этим чувствам заблуждения. Потом эти ложные чувства усваиваются сердцем, и от неправильного подвига появляется самообман и бесовская прелесть, которая именуется «мнением». Человек, пропитанный этим видом прелести, высокомерен, горд, честолюбив, хотя для многих внешне видится скромным и смиренным.
Иоанн Береславский, Сергей Тороп, Порфирий Иванов, Ольга Асауляк, Юрий Кривоногов, Марина Цвигун, Надежда Антоненко и масса других наших доморощенных «пророков», «святых», «апостолов», «христов» и даже «саваофов» разлились сегодня по необъятным просторам страны, прельщая и соблазняя неискушенных наших сограждан подобием некой «духовности».
Искушение властью и авторитетом - то, что в психиатрии называется «комплексом спасителя» - сегодня достаточно распространенное явление, связанное в определенной мере с инфантильностью и слабоволием многих верующих, которые хотят свои духовные немощи переложить на плечи кого-нибудь, освобождаясь от ответственности за них перед Богом.
Если «монастырский» принцип духовничества проявляется в миру, то получается такая картина: около «пророка» формируется группа духовных чад; отныне решение всех вопросов личной и деловой жизни зависит от этой последней инстанции – благословения или запрещения. Он, как заботливый сват, подбирает молодым людям будущих супруг и супругов, подсказывает в какие ВУЗы следует поступать старшеклассникам. Или не поступать вовсе. Может заставить уйти с работы, если она по каким-то причинам не устроила наставника, настоять на разводе в семье, «благословить» на принятие монашеского пострига. Запретить есть шоколад, мороженое, пить кофе или смотреть телепередачи даже познавательного характера. Может запретить обращаться к врачам даже в случае неотложной необходимости – поскольку «все в руках Божиих».
Так всегда формируется внутрицерковная или околоцерковная группировка с культом личности «старца», «пророка», «прозорливца» (хотя часто это оккультные визионеры, ничего общего не имеющие с подлинной духовной жизнью). Такая группировка обычно враждебно и подозрительно настроена ко всему окружающему их: к светской культуре, к другим «не своим» верующим, к священникам и епископам.
Структура таких группировок чисто сектантская, с тревожным эсхатологическим ожиданием, потому что все жизненные процессы им кажутся апостасийными.
В XVII веке было множество беспоповских толков, трансформировавшихся в мистические секты по аналогии с «леонтьевцами», с такой же претензией на истину в последней инстанции в лице своих «христов», «богородиц», «кормчих», «корабельщиков» : прыгуны, дырники, адамиты, бегуны, запощеванцы, аристовцы, немоляки, голбешники, рябиновцы, небрачники, беседники, лучинковцы, новожены, сусловцы, телеши, перемазанцы, хлысты, нетовцы, скопцы, пасхальники, спасовцы, шалопуты и проч., и проч.
Прием подделки под Православие не нов. Дьявол испокон веков приятно прельщал верующих, принимая облик ангела света. О том, как убежать этих козней, верующие узнавали из «Добротолюбия» и других творений Свв.Отцов. Но даже неискушенные в богословии люди, не выходя из послушания Матери-Церкви, твердо знали, как избежать лукавых искушений. Однако сейчас, когда мы переживаем духовые последствия расцерковления православного народа, когда дан большой простор для фальсификации духовности, исстрадавшаяся в безверии душа перестала отличать тьму от света, считая, что безусловно хорошо все, где идет речь о чудесном, магическом, «духовном».
На авторитете Православия, духовном невежестве и беспечности людей паразитирует сегодня великое множество проходимцев, стремящихся в лидеры на рынке мистических услуг – от мелких колдунов-жуликов, вроде «мудрых жермен», «прорицательниц серафим», «ворожей алис», «ведуний ирин» и проч., до дипломированных оккультистов особого посвящения.
О нашем лукавом времени в Писании сказано: «Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; И от истины отвратят слух и обратятся к басням» (2Тим. 4:3-4).
Сегодня мы все это видим воочию.

Юрий Серб
По прочтении финансовой аналитики

Отрадно мне смотреть на облака,

Плывущие по синим рекам,

И чувствовать забытые века,

Себя в них помня человеком,

И знать, Кто всех нас помнит, – и за что,

Не по заслугам, а по сотворенью,

И, как молитву от души простой,

Нежданное слагать стихотворенье.

Душа летит наветренным листом

Под золотым и радужным навесом –

И дела нет, или всё дело в том,

Что я лишь часть осéнющего леса.

Я этот лес ничем не заслужил –

Ни осени его, ни лета...

Пусть надо мной проносятся стрижи –

Я благодарен им за это.

Пусть я не вью из воздуха процент

И мне от грабежа не защититься.

Зато рождён не в колебаньях цен:

Мне повезло на родине родиться.

За этот лес, за эти облака

И ропот исхудавшей крыши

Даются мне безсмертия века

И взгляд Небес мне дáруется Свыше.

А тот Кощей, кто чахнет за металл,

Кто кровью русскою живущий,

Пусть верит, что его не достигал

И не достигнет Всемогущий.

Прекрасен мiр, хотя в нём правды нет –

А красота выходит за пределы.

На все загадки мiра есть ответ:

Да разделятся зёрна и плевелы

Великое Беспамятство США
Автор: Крис Хеджес (Chris Hedges)
Переводчик: Владислав Краснов (W George Krasnow)
Пост Крис Хеджес - 12 января 2016 | статья “ The Great Forgetting”, сайт Nation of Change http://www.nationofchange.org/news/2016/01/12/the-great-forgetting/

Готовность США полагаться на насилие в мировой политике, как и в бедных кварталах наших городов, не более проницательна, чем у слепого циклопа Полифема. Брак невежества и силы порождает злодейства, которых сам преступник не замечает из-за глупости и слепоты.

Отказ США финансировать и поддерживать своё интеллектуальное и культурное наследие означает, что страна потеряла связь со своим прошлым, обесценила своё настоящее, лишилась способности трансформировать себя через рефлексию и самокритику, опустилась на дно мертвящего провинциализма. Невежество и неграмотность влекут горькие последствия. Обожествление технологии, гедонизма и власти не проходит даром. Примат эмоций и зрелищности над здравым смыслом опасен. Расплата ещё впереди.
Широкое наступление на искусство, на гуманитарные науки, журналистику и гражданское самосознание в основном завершено. Все дисциплины, которые когда-то помогали определить место нации в мировой истории, стали маргинальными. Театральное искусство, музыка, журналистика, философия, литература, изучение иностранных языков, религии и искусства низведены до минимума. Предрассудки оттеснили здравый смысл. Разграничение добра и зла во вселенском масштабе стало амбивалентным. Зато наша готовность полагаться на насилие в мировой политике, как и в бедных кварталах наших городов, не более проницательна, чем у слепого циклопа Полифема. Венчание невежества и силы всегда порождает избыток злодейств, которых сам преступник не замечает, принимая свою глупость и слепоту за невинность.
"Мы в опасности утраты памяти, и такое забвение, независимо от содержания того, что потеряно, будет означать, попросту говоря, что мы лишаем себя одного измерения, то есть глубины человеческого существовании," писала Ханна Арендт. «Память и глубина по существу равноценны, ибо глубина может быть постигнута только через память."
Те немногие смельчаки, кто не боится ставить смертельный диагноз нашей демократии, кто пишет о страданиях, которым подвергаются бедняки и рабочие во имя «оптимизации» доходов; кто осуждает преступления имперского мышления и кто называет вещи своими именами, такие люди вычеркнуты из общественного сознания.
Если же вы поддакиваете фикции демократического государства и его воображаемым "достоинствам", подтверждаете их право на бесконечные имперские войны, то вас ждут жирные гонорары, вам открыты синекуры, вам льстит тщеславие «говорящей головы» на телевидении, вы получаете контракты на книги, кино и видеозаписи, вам дают гранты и призы, и для вашего театрального проекта всегда находятся инвесторы—вы окутаны ореолом славы учёного мужа, человека искусства и интеллектуала. Псевдо-политики, псевдо-интеллектуалы и псевдо-артисты всегда знают, о чём публично сказать надо и о чём говорить нельзя.
Такие эстрадные юмористы, как Стивен Колберт, критикуют страну как бы под фанеру, не называя истинной причины общественного недуга. Правящая элита использует их как цирковых собак, чтобы дискредитировать и уничтожить подлинное инакомыслие. Джеймс Мэдисон предупреждал против скатывания к фарсу или трагедии, в которых мы сейчас погрязли.
"Бегство интеллигенции от политики само по себе является политическим актом", пишет социолог С. Райт Миллз. "В лучшем случае, бегство будет мнимым. Бегство от политики сегодня выдаёт только намерение; оно не может происходить на деле. Такое бегство неизбежно служит власть имущим, ибо отвлекает общественное внимание от них. Попытки обычно делаются из боязни или желания следовать моде, и только иногда искренне на волне успеха. Однако, независимо от мотивации, бегство от политики ведёт к подчинению власть имущим, ибо беглец даёт им право определять значимость своих трудов».
По мере роста пропасти между действительностью и тем, как её изображает корпоративное государство, идиотизм и лживость элиты и её прихвостней доходит до нелепости. Учреждения, созданные для воспитания граждан ради общего блага, подвергаются нападкам, их лишают источников существования и потому они анемичны. Преднамеренное оболванивание страны сопровождается закрытием мест для выражения инакомыслия.
Кандидата в президенты Дональда Трампа отличают хамство, самокрасование, тупость, расизм и элитарность. Но даже он не потянет на тщательно раскрашенную маску, за которой прячутся леденящие душу хитросплетения Хиллари Клинтон.
Именно она, заодно с нравственными банкротами либерального истеблишмента, создала благодатную почву для Трампа, навязав стране неолиберальный проект обираловки граждан ради доходов корпораций. Если её изберут в президенты, этот Трамп исчезнет, но придёт другой: из ядовитых паров нашей культурно-политической свалки воспарит ещё более страшный Трамп.
Трамп и Клинтон, заодно с их коллегой Берни Сандерсом, отказываются публично признать то, что они знают: Наши основные гражданские и политические права были отобраны у нас, и поэтому корпоративная олигархия останется у власти независимо от того, кто победит на президентских выборах. А сами выборы всего лишь акт политического Карнавала.
Нисходящая спираль потерянных рабочих мест, снижения доходов, усечения гражданских свобод и бесконечных войн не остановится до тех пор, пока мы не используем традиционные механизмы реформ, в том числе выборы, чтобы устранить угрозу нашему существованию.
Голос, отданный за Хилари Клинтон, по сути, является голосом за Трампа или ещё худшего кандидата. Правый популизм, как здесь, так и в Европе, это не выдумка одного или другого демагога. Нет, это результат бесправия, отчаяния и протеста, порождённых беззастенчивой глобализацией. И пока мы не вырвемся из-под власти корпоративного государства, старающейся контролировать нашу судьбу, такие демагоги, как Трамп и его отвратительные двойники в Европе, будет расти как грибы.
Институты, которые стимулируют здравые суждения, знания, самокритику и вечные ценности, лежат в руинах. Общественное радио и Общественное телевидение, созданные в своё время, чтобы дать гласность тем, кто не служит элитам, теперь стали рупором привилегенции и власть имущих. Искусство, как и общественное вещание, ставшее через попустительство правительства жертвой массовых сокращений, упало до наименьшего общего знаменателя.
Симфонические оркестры и библиотеки закрываются. Музыка и искусство исключены из школьных программ. Театр, как и кинематограф, монополизирован корпорациями, такими, как Дисней (Disney). Зрители на Бродвее и в кинотеатрах платят непомерные цены за участие в сеансе эскапизма, погружаясь при этом в самообман американского всесилия и нарциссизма.
А ведь всего несколько десятилетий назад дела и мысли интеллигенции и художников много значили. Писатели и такие социальные критики, как Миллс, Дуайт Макдональд, Джеймс Болдуин, Мартин Лютер Кинга, Малкольм Икс, Ноам Хомский, Сьюзан Зонтаг, Мэри Маккарти, Ральф Надер, Говард Зинн и Джейн Джекобс пользовались вниманием широкой аудитории.
Уильям Фолкнер, Ф. Скотт Фицджеральд, Ричард Райт, Ральф Эллисон, Фланнери О'Коннор, Гор Видал, Тони Моррисон, Кен Кизи, Рассел Банки и Норман Мейлер, наряду с такими драматургами, как Юджин О'Нил, Артур Миллер, Lorraine Хэнсберри, Теннесси Уильямс, Август Уилсон, Дэвид Мамет, Нтозаке Шанге (Ntozake Shange), Сэм Шепард, Марша Норман, Эдвард Олби и Тони Кушнер, давали стране возможность посмотреть на себя в зеркало. И не всем это отражение нравилось. Орсон Уэллс и Стэнли Кубрик в кинематографе, Аллен Гинзберг и Амири Барака в поэзии, Боб Дилан, Кертис Мэйфилд, Брюс Спрингстин и Патти Смит в музыке сотрясали общественную, культурную и политическую сцену.
Эти люди искусства и интеллектуалы не шли за стадом, но были известны всей стране. Они влияли на наши взгляды. Их принимали всерьёз. Они вызвали серьёзные дебаты, и элиты пытались, иногда успешно, цензурировать их. Это не значит, что сейчас нет независимых, блестящих и творческих личностей. Но проблема в том, что за исключением таких, как Тупак Шакур и Лупе Фиаско (Lupe Fiasco), на них наложено табу. Наши творческие нивы для художественного, культурного и интеллектуального развития превратились в пустыню коммерциализации.
Я сомневаюсь, что молодой Брюс Спрингстин или молодая Патти Смит, или молодой Хомский, смогли бы сегодня прорваться на рынок корпоративной музыки и в аудиторию университета. Ибо такие люди обладают редким качеством никогда не забывать о тяжёлой судьбе униженных, работяг и бедняков. Они не боятся сказать правду о нынешнем состоянии нашей нации: объём продаж, маркетинг и брэндинг вытеснили смысловое содержание даже в академических кругах.
T.С. Элиот, семьдесят лет назад, предупредил нас не делать того, во что мы сейчас погрязли. В лекции "Что такое классика?", которую о прочитал в Обществе памяти Вергилия в 1944 году, он сказал, что цивилизация, которая игнорирует своих творцов и не уважает своих интеллектуальных традиций, не защищает и не лелеет своё художественное и интеллектуальное наследство, близится к самоубийству.
"В наш век, - сетовал Элиот, - люди больше чем когда-либо склонны путать мудрость со знанием, а знание с информацией, и попытаются решить жизненные проблемы через инженерию. Возникает новый вид провинциальности, не в пространстве, а во времени; история – это всего лишь хроника человеческих изобретений, которые, отслужив свой черёд, отправляются на свалку».
«Для этих провинциалов мир является собственностью исключительно живущего поколения, недвижимостью, в которой умершие не имеют ни малейшей доли. Угроза такого рода провинциального мышления в том, что все народы земного шара могут почувствовать себя провинциалами. Но те люди, которые не довольствуется участью провинциалов, обречены стать отшельниками ". Слышим ли мы в США предупреждение Элиота?

Автор: Крис Хеджес (Chris Hedges), колумнист для еженедельника Truthdig, написал 11 книг, в том числе бестселлер по выбору New York Times «Дни уничтожения, дни восстания" (2012), написанный в соавторстве с карикатуристом Джо Сакко. Он также автор таких книг, как "Смерть Либерального класса" (2010), "Империя Иллюзии: Конец грамотности и Триумф Зрелища" (2009), "Я не верю в атеистов» (2008) и бестселлер "Американские фашисты: правые христиане и война против Америки" (2008). Его книга «Война есть сила, которая придаёт нам значимость" (2003) попала в финал Национальной книжной премии Critics Circle Award за публицистику.

Неонилла Пасичник
Можно ли пересказать Винни-Пуха?
Памяти Алана Александра Милна, который придумал Винни-Пуха и который отмечает в январе и свой день рождения.
Одним из самых любимых мультиков для детей, да и, без преувеличения, для взрослых был в советские времена "Винни-Пух". Все мы помним, как симпатичный и достаточно упитанный сладкоежка поднимался на воздушном шаре, дабы полакомиться медом прямо из пчелиного дупла! При этом применил мудрость, которая под стать самому герою античного эпоса хитромудрому Одиссею. Когда пчелы все-таки учуяли лакомку, тот голосом актера-добряка Евгения Леонова, правда чуть ускоренным звукорежиссером, спел песенку-бормоталку про то, что он вовсе не медведь, а... маленькая тучка-тучка-тучка!
Но немногие бывшие малыши, ныне уже бабушки-дедушки знают о том, что в литературном источнике английского автора шотландского происхождения Алана Милна в пересказе на русском Бориса Заходера вовсе не поросенок Пятачок бегает под деревом, спрятавшись под зонтиком, якобы в ожидании дождя из внезапно налетевшей "тучки". А сам Кристофер Робин, сын автора этих забавных и поучительных историй с участием всевозможных зверушек: старого, потерявшего собственный хвост ослика Иа-Иа; Совы, которая тот ослиный хвост подобрала, и которая вовсе "не чихала", в то время как Винни-Пух отчетливо слышал, что она чихнула! И которая изъяснялась настолько пространно, что сама едва могла не то, что записать, но и выговорить, то, что собиралась произнести. Когда просто шел дождь (в книжной версии это случилось в главе, в которой Пятачок совершенно окружен водой), то Сова изрекала следующее: "Атмосферные условия в последнее время были несколько неблагоприятными". Или когда, к примеру, кругом было много воды, Сова произносила такую фразу: "Уровень паводка достиг небывалой высоты". А когда Сову попросили спасти Пятачка, она вознамерилась было ответить: "Сомнительно, чтобы спинная мускулатура была в состоянии..." А еще тигра, по имени "Тигра"; кролика, которого так и звали Кролик и который постоянно был занят и всегда чувствовал, что всё от него зависит и, что все на него рассчитывают, поскольку надо было писать письма (подпись - Кролик), всё проверить, всё выяснить, всё разъяснить и, наконец, самое главное - что-то организовать. Непременно забежать на минутку к Пуху и что-то сказать, а затем к Пятачку и что-то сообщить, но лучше сначала заглянуть к Сове. В общем командовать... Также мамы Кенги и её веселого сынишки Ру, которого решили похитить, чтобы принудить Кенгу покинуть Лес.
Говорят, папа Кристофера Робина жил поблизости от того Чудесного Леса, где и подсмотрел все приключившиеся с сынишкой и его игрушками истории и поведал их читателям. Если нам покажется, что это просто, то мы, конечно же ошибаемся, поскольку все эти друзья-приятели умели говорить только по-английски, а это, по утверждению автора перевода "очень-очень трудный язык, особенно для тех, кто его знает". Пришлось приложить немало труда для того, чтобы выучить Винни и Всех-Всех-Всех изъясняться по-русски. А авторам в прямом смысле анимационной, т.е. зверушечной версии еще немало сил довелось вложить, чтобы подружить с ними наших малышей и их родителей. Ведь это - самое главное! Потому в отечественном мультике и вовсе нет мальчика-англичанина Кристофера Робина...
Зато английский медвежонок-сочинитель с хитринкой и опилками в голове - Винни-Пух, Д.П. (Друг Пятачка), П.К. (Приятель Кролика), О.П. (Открыватель Полюса), У.И. и Н.Х. (Утешитель Иа-Иа и Находитель Хвоста) - пришелся по душе русским и читателям, и зрителям! Как, впрочем, и иные зверушки. Поэтому воздушные шары для пчелиного похода, то бишь полета Винни-Пуха доставляет как раз поросенок... Ибо, это, с точки зрения русского характера - неслыханное свинство вот так, средь бела дня, извалявшись в грязи, чтоб смахивать на мрачную дождевую тучу, грабить мирных пчел! Да еще утверждать, что те пчелы "совершенно неправильные! И они, наверно, делают неправильный мед". А вот для спасения летающего лакомки-воришки понадобилось в самой первой главе детской книги самое настоящее... огнестрельное оружие. Им, впрочем, уже переполнены не только современные детские магазины, но и вся небольшая страна Украина, видимо мультик о Винни и его друзьях позабывшая. А как иначе может себя проявить настоящий английский джентльмен? Который с малых лет знает, что вначале следует проглотить то, что у него во рту, а после уж сказать важную новость, как будто между прочим. Например, о слоняющемся без дела таинственном Слонопотаме. Также с малых лет настоящий джентльмен умеет поддержать Очень Умный Разговор. К примеру, поросенок говорит: "Понимаешь, что я хочу сказать?" А медвежонок подхватывает: "Я и сам так думаю". Тогда поросенок продолжает: "Но с другой стороны мы не должны забывать". Медвежонок в ответ: "Совершенно верно. Не понимаю, как я мог упустить это из виду". Вот таким образом и получается разговор двух самых настоящих джентльменов, о котором можно узнать лишь из литературной версии Винни-Пуха и который в экранную версию не вошел. Непременным условием для джентльмена является и умение сочинять стихи:
Куда мой мед деваться мог?
Ведь был полнехонький горшок!
Он убежать никак не мог -
Ведь у него же нету ног!
Настоящий джентльмен никак не признается, что сам съел весь мед!.. А только, что сделал это ни кто иной, как тот самый Слонопотам, однажды сильно этим напугав поросенка Пятачка. Ну разве что, подумав немножко, скажет, что все-таки мед съел сам.
О том, какова бывает старость и мультик, и книжка повествуют одинаково устами старого серого ослика Иа-Иа: "Душераздирающее зрелище. Ну просто кошмар...". Он ежедневно старчески дрожащим голосом изрекал сомнения в том, что утро доброе. Потому, что на его взгляд, он был позабыт и позаброшен. Зато как обрадовался даже пустому горшку из-под меда (съеденного тем самым "Слонопотамом") и шкурке от лопнувшего шарика! Потому, что именно тот надувной шар в виде шкурки легко входил в тот Полезный Горшок без меда и ослик был совершенно счастлив вниманием друзей.
За эти замечательные качества, иными словами ценности, их обладателям - героям мультфильма - установлены памятники в Москве и Подмосковье. И, быть может, в иных городах и весях, о которых мы пока не знаем.

Кн. Александр Трубецкой

Историю напоминать нужно
"Какие всё-таки гады - эти союзники !"
" Чего не ведаю - того и нет" - Иван Грозный

В комментариях к одному из постов читатель задал мне вопрос –
известно ли мне, когда союзники открыли Второй фронт.

Подтекст вопроса был такой – пока мы кровь проливали, воюя с Гитлером, союзники отсиживались и пришли уже на готовенькое, чтобы успеть к дележу Европы.

Вполне возможно, что в новом учебнике отечественной истории эта версия станет основной и за сомнения в ее подлинности будет грозить уголовный срок как за искажение истории, принижение великой роли нашего народа в борьбе против фашизма и пр.
На самом же деле именно союзники спасли Советский Союз от разгрома. И второй фронт (на самом деле – первый) англичане с французами открыли 3 сентября 1939 года, объявив войну Германии. В то время, как СССР выступал союзником Германии, поставляя
ей нефть, хлопок, зерно, бензин и другие стратегические товары,
необходимые для ведения войны. И вместе с Германией воевал против
Польши (несмотря на Польско-советский договор о ненападении, действовавший до 31 декабря 1945 года). И подписывал соглашения о дележе Европы, кокетливо называемые пактом Молотова-Риббентропа – на самом деле это, конечно, пакт Сталина-Гитлера.
Советский истребитель американской постройки Р-39 «Аэрокобра» (Airacobra),поставлявшийся в СССР по программе ленд-лиза, в полете. 48 из 59 сбитых немецких самолетов Александр Покрышкин записал на свой боевой счет, летая на «Аэрокобрах».
И несмотря на быстрый разгром Франции, англичане не испугались войны с Гитлером практически в одиночку. «Мы пойдем до конца, мы будем сражаться во Франции, мы будем сражаться на морях и океанах, мы будем сражаться с растущей уверенностью и растущей силой в воздухе, мы будем защищать наш остров, чего бы это нам ни стоило, мы будем сражаться на пляжах, мы будем сражаться на местах высадки, мы будем сражаться в полях, на улицах, мы будем сражаться на холмах, мы никогда не сдадимся». И в одной только Битве за Британию (9 июля – 30 октября 1940 года) англичане
уничтожили более 1700 немецких самолетов. А в Битве за Атлантику, на которые оттягивались колоссальные ресурсы рейха, союзники потопили более 700 немецких подводных лодок. Подводный флот был элитой Германии – для него не жалели ничего. А каждая подводная лодка – это десятки.
непостроенных танков и самолетов.
Ликующие жители Софии приветствуют советских солдат, вступающих в болгарскую столицу на танках «Валентайн» (Valentine), поставлявшихся в СССР по ленд-лизу
И еще один фронт союзники открыли 26 июля 1941 года заморозив все японские активы в Соединенных Штатах и
установив эмбарго на поставки нефти в Японию. Тем самым спровоцировав на войну Японию, лишившуюся 95% всей поставляемой в страну нефти. Этим они спасли Советский Союз от нападения японцев на наш Дальний Восток. Что позволило перебросить сибирские дивизии под Москву в самое тяжелое для страны время.

Союзники не пустили немцев к ближневосточной нефти, жизненно необходимой для армии рейха. Во время Курской битвы союзники высадились на Сицилии и начали Итальянскую кампанию, не позволив Гитлеру перебросить резервы в Россию. И уже в 1943 году союзники заставили Италию выйти из войны.
Советская бригада по испытаниям самолета «Харрикейн». Истребителиэтой модели поставлялись в СССР по ленд-лизу.
Авиация союзников методично уничтожала промышленность и инфраструктуру
Германии, заставляя ее держать огромный воздушный флот в Европе, а
страх перед высадкой союзников сковывал серьезные сухопутные силы.

С ноября 1941 года к американской помощи по ленд-лизу был подключен и Советский Союз. Гарриман, инструктируя делегацию от США, повторял: «Давать, давать и давать, не рассчитывая на возврат, никаких мыслей о получении чего-либо взамен».

Советские танкисты с танками М3А1 «Стюарт», в американских шлемофонах, с пистолетом-пулеметом Томпсон М1928А1 и пулеметом М1919А4. Американская техника поставлялась по ленд-лизу полностью укомплектованной — с экипировкой и даже стрелковым оружием для экипажа.
Мы получили помощи на 11 миллиардов тех еще долларов. 18 тысяч самолётов и более 11 тысяч танков. 44 тысячи джипов. Жуков о помощи союзников:
«Получили 350 тысяч автомашин, да каких машин!.. У нас не было
взрывчатки, пороха. Не было чем снаряжать винтовочные патроны.
Американцы по-настоящему выручили нас с порохом, взрывчаткой. А
сколько они нам гнали листовой стали. Разве мы могли быстро наладить производство танков, если бы не американская помощь сталью».
На американских грузовиках мы возили нашу артиллерию. Основным шасси
для легендарных «Катюш» стали американские «Студебеккеры».
Советский бронетранспортёр-разведчик M3A1 Scout Car, поставлявшийся по ленд-лизу, в бою на улицах Вены, Австрия. Машина 1-го гвардейского механизированного корпуса 3-го Украинского фронта.
Союзники затыкали своими поставками практически все дыры советской промышленности. Маленькое техническое отступление. Основание танковой башни представляет собой огромный подшипник вокруг которого находится не менее огромное зубчатое колесо. От диаметра этого подшипника напрямую зависит калибр орудия которое можно разместить в башне. Так вот, во всём Советском Союзе было всего ДВА СТАНКА которые позволяли изготавливать
погон башни для орудия калибра восемьдесят пять миллиметров и выше. Танк Т-34 получил большую башню с восьмидесятипятимиллиметровой пушкой
только после получения третьего станка. Ещё мы от союзников получили много броневого проката для производства танков.
Вообще к январю сорок второго года от нашей промышленности осталась ровно половина. Очень сильно пострадало производство пороха и взрывчатых веществ. От трёх заводов по выпуску алюминия остался один – самый маленький на Урале. Выпуск алюминия требует огромного количество электричества. Поэтому заводы располагались на Днепре и Волхове возле электростанций. А потом туда пришли немцы. Наша страна за время войны произвела 263 тысячи тонн алюминия, а от союзников получила 328 тысяч тонн. То есть, как минимум половина наших самолётов были из
американского и канадского алюминия.
Советскому Военно-морскому флоту по ленд-лизу было поставлено более 500 боевых кораблей и катеров. В их числе 28 фрегатов, 89 тральщиков, 78 больших охотников за подводными лодками, 60 сторожевых катеров, 166 торпедных катеров, а также 43 десантных судна.
Колонна американских военных грузовиков, осуществляющих перевозки по ленд-лизу в СССР, стоит на дороге в восточном Иране
Союзники поставили нам в полтора раза больше автомобилей, чем произвел весь Советский Союз за годы войны. Мы не производили в военные годы свои локомотивы – американцы поставили нам 1900 паровозов и 66 дизель-электровозов. Американцы поставили нам в 10 раз больше вагонов, чем мы произвели их за военное время. Треть всей взрывчатки – это помощь союзников. Поставки удвоили наше производство и кобальта и утроили производство олова. Американская тушенка спасла от голодной смерти сотни тысяч наших людей – мы получили четыре с половиной МИЛЛИОНА тонн
продовольствия.
Рота американских танков М3с «Генерал Ли», поставлявшихся в СССР по ленд-лизу, выдвигается к переднему краю обороны советской 6-й
гвардейской армии. Июль 1943 г.
И все это мы получили практически бесплатно. За уничтоженную в ходе боёв военную технику США возмещения не требовали. Закон о ленд-лизе предусматривал оплату только гражданских поставок: железнодорожного транспорта, электростанций, пароходов, грузовиков и прочего оборудования, находившегося у стран-получателей по состоянию на 2 сентября 1945 года. Американцы несколько раз уменьшали стоимость долга –в итоге к 2006 году Россия погасила свои долги за ленд-лиз, частично оплатив $722 млн., или около 7%. При этом сегодняшний доллар «легче» доллара 1945 года примерно в 11 раз.

К этому добавлю только что кровь русского солдата не импортная!

Joomla templates by a4joomla