Вы здесь: Home Сергей Прасолов о сборнике Берега.10 лет служения слову

Сергей Прасолов о сборнике Берега.10 лет служения слову

Сергей Прасолов

Зовущая живых на «Берегах» России. О сборнике «Берега. 10 лет служения Слову». - 2023

В нашем мире много странных вещей. Под одной обложкой могут существовать разные, даже несовместимые явления, а то, что одной крови, порой не поддается склеиванию и суперклеем. Сравните «Новый мир» Александра Твардовского и «Новый мир» Андрея Василевского, и вы увидите две литературы в одной русской литературе. Первая – восхождение к творящему духу народа через изображение жизни в её историческом своеобразии, достигающем всемирности, абсолютного, вторая – забавы обитателей интеллектуального Олимпа, которые признают род человеческий только в качестве источника мифов о себе, совершенных и непостижных.

Эти мысли возникают невольно при чтении сборника «Журнал “Берега”-Калининград: 10 лет служения Слову». Слово - оно подразумевает все сокровенное, что в любое время и тем более в любое безвременье для человека – опора, надежда, истина.

Журнал «Берега» Лидии Довыденко мог бы взять своим эпиграфом известный призыв «Зову живых!». Вся деятельность ее как редактора – собирать ручейки, которые несут переливчатую малую воду в великую реку, именуемую Россией. Наверное, она могла бы с успехом публиковать что-то свое, если бы СВОИМ для нее не стали все берега Родины от Калининграда и Камчатки до русского зарубежья, хранящего то, что никакое зарубежье не в силах отнять. В журнале Лидия Довыденко продолжила лучшие традиции русского просветительства, направленные на пробуждение разума, достоинства, самосознания нашего народа.

Ее бескорыстный энтузиазм заставляет задумываться не только о роли личности в истории и культуре, а о самом понятии личности. Что она такое? Оригинальная индивидуальность всегда со своим мнением, стилизующая под себя все, до чего дотянется, или фигура, способная даже в ущерб личному сосредоточить в себе больше, чем любая индивидуальность, и стать голосом тех, без кого не может вполне высказать себя общество, эпоха, жизнь?

Оглянитесь. Взглядов, мнений, модных приговоров в литературе, публицистике, философии столько, что, кажется, процесс атомизации вот-вот обрушится крушащей людишек лавиной. И что? Мы научились лучше понимать себя? Наоборот, потребность в целом, где человечность являет себя без жертв и трагедий, а то и абсурда, становится какой-то неизъяснимой тоской – волчьим воем о несбыточном.

В этой ситуации фигура Лидии Довыденко соединяет в себе голоса с берегов, без которых и время, и Россия не услышат своего настоящего голоса. И останемся мы в безродном безвременье.

В одном из интервью Лидия Владимировна четко определила идею, с которой журнал идет к читателю. Для редакции важны не степень известности, не имя автора, а то, в какой мере своим словом он выражает то, «что волнует, чем живёт народ». По нынешним временам это не просто программное заявление, а призыв к восстановлению утраченной линии литературы. Эта линия отделяет ее от беллетристики, удовлетворяющей вкусы публики, но никак не отражающей жизни в ее полноте и истинности. Вырождение начинается тогда, когда содержание «текста» определяет популярность «творцов», а не мучительные поиски ответов на вопросы, ответов, на которые сегодня, может быть, и нет.

Кто-то, наверное, помнит, как неистовые ревнители своего «Я», рассевшись на литературном Олимпе, наперебой кукарекали: народность тоталитарна, мешает самовыражению личности, а посему должна быть изгнана из приличного общества. Художник имеет право нести любую чушь, если она творческая. А серолицые литературоведы, внезапно освободившиеся от догм, своим авторитетом подтвердили: даже наука, апеллирующая к народности литературы, тоталитарна. Долой все, что сковывает творческие натуры!

Читатель, увлеченный поисками прошлогоднего снега, найдет его следы. В газетно-журнальных публикациях, в программах радио и телевидения. Рукопожать, не имеющая в голове ничего, кроме престижного образования, метила в советский официоз, а выбросила Достоевского с его Пушкинской речью. «Пушкин был просто поэтом!», – повизгивала она, пока не вынесла окончательный приговор: он самовыражался, пытаясь проскользнуть между сильными мира сего с весьма меркантильными намерениями, репутация его – дутая.

А в одной из сетевых дискуссий в те времена, когда полемика еще требовала изложения позиции, а не только брани, некий популярный публицист терзал своего оппонента. Вы апеллируете к народу, но где вы видите народ? Либо укажите пальцем – вот он, либо дайте научное определение, иначе все ваши утверждения – метафизика или вообще личное вероисповедание. В реальности народа нет, есть перемешанные социальные группы со своими интересами – не больше.

И всё же, всё же. Даже если мы не можем дать научное определение народа или указать в реальности на некий объект, называемый народом, он – объективная реальность, в которой обретает единство лучшее, что есть в каждом из нас и из которой мы черпает силы, когда своих не достает, чтобы противостоять как «разделяй-и-властвуй» сверху, так и шароварному хуторянству.

Сборник к десятилетию журнала «Берега» – это зафиксированный в букве призыв к восстановлению в правах литературы как отражению тех моментов жизни народа, где историческое в его бытии переходит в идеальное, в закон существованья. Он исходит не от Москвы, а от Калининграда. Хотя и не только от него. Что поделать, бывают смутные времена, когда ополчение, готовое очистить Родину от «ляхов», собирается вне столицы. При слове Калининград все те же граждане, которые не имеют в голове ничего, кроме престижного образования, как правило, восклицают: родина Канта!

В данном случае вполне уместно вспомнить и о нем. Критическая философия кёнигсбергского мыслителя и поныне не дает покоя ни идеалистам, ни материалистам. Тем более что они сами уже не могут разобраться, кто есть кто. Так вот априори Канта – признание того, что разум разумен не сам по себе, а потому что разумность присутствует в постигаемом им мире. Без этой аксиомы даже самый рафинированный рационализм иррационален. Потому что разум не просто пользуется внешним источником, чтобы плодить свои иллюзии, он становится разумным, если примыкает к разумности бытия.

И литература становится собой, когда ищет и открывает для нас разумность и поэзию в жизни народа. Они и дают нам силы превзойти себя и «во всем дойти до самой сути». А имя в литературе – не популярная фамилия или псевдоним, а способность автора воплотить в слове то, в чем жизнь превосходит себя, открывая даль за далью. Лидия Довыденко в упомянутом выше интервью верно назвала это «вселенскостью». Вот о чем она всегда ведет речь.

 

Joomla templates by a4joomla

Консоль отладки Joomla!

Сессия

Результаты профилирования

Использование памяти

Запросы к базе данных